Вернувшись с ужина, отбросил в сторону все мысли об отдыхе и обратился к демонице.
— Кали, я хочу проведать ту девчонку. Перенеси меня.
Глава 8
— Зачем она вам, господин? — удивилась демоница, обычно не задававшая лишних вопросов.
— Надо. — бросил я, не желая приучать её обсуждать мои приказы.
Кали послушно кивнула головой и перенесла меня в больницу, куда днём ранее притащила спасённую нами девчонку. Пока я находился в одной из туалетных кабинок, демоница летала по больнице в поисках нашей цели.
Мной же было предусмотрительно принято решение от этого аттракциона отказаться — не самое приятное это занятие, несмотря на то, что за прошедшие годы я уже немало привык к подобным перемещениям.
Через пять минут я стоял напротив койки в обычной больничной палате на одного человека. К девушке, лежавшей на ней, были подсоединены какие-то приборы, а сама она, вся бледная и с несколькими ссадинами на лице, лежала перед нами с закрытыми глазами.
— Она выживет?
— Я не лекарь, господин.
— приближаясь к койке произнесла демоница. — Но вид у неё плачевный. А ещё она не спит, а находится в коме.
— И как ты это поняла?
— Вижу. — кивнула перед собой Кали так, будто девчонка находится перед ней, а не на кровати. — Мне кажется, что даже если она очнётся, прежним человеком ей уже не быть.
— После того, что с ней произошло, никто бы прежним не остался. — резонно заметил я.
Ублюдки, надругавшиеся над телом бедняжки, не ограничивались одним лишь сексуальным насилием.
И мне было искренне жаль, что им досталась лёгкая и быстрая смерть из-за того, что я не сдержался. Они её не заслужили.
— Я имела ввиду, что она помутнела рассудком. Ей лучше умереть.
Со злостью оглядев демоницу, я сплюнул и от бессилия сжал кулаки. Сострадание и эмпатия для бесовки были крайне нехарактерными качествами, и в такие секунды это дико раздражало. Впрочем, ждать от существа её порядка и происхождения обратного, было бы верхом наивности.
— Добрее надо быть, Кали.
Добрее. — бросил я, всё же не выдержав.
— Доброта делает нас слабыми и уязвимыми.
— Поэтому, по-настоящему добрым может себе позволить быть только очень сильный. Оскотиниться много труда не надо.
— Как скажете, господин.
— Уноси меня отсюда.
* * *— Ну что, ты хотя бы сегодня нас не опозорил? — произнёс мужчина, оглядывая вошедшего в помещение сына.
Посередине комнаты стоял большой стол на двадцать персон, но занятых мест было всего три.
