Патрульный, кстати, не обманул и действительно вместе со своим отрядом установил наблюдательный пункт недалеко от нашей палатки. Последнее, за прошедшую ночь, заставило целых три группы псевдодиверсантов изменить свои планы и не мешать нашему сну.
Надо ли говорить, что представители всех пяти отрядов, желающих с нами «побеседовать» этим вечером или ночью, всё следующее утро после завтрака провели в туалете с жуткой болью в животе и неотпускающим поносом? Спасать боявшихся отойти от уборной на пару метров бедолаг, пришлось нескольким лекарям, которых выделило руководство турнира, опасаясь огласки произошедшего и дальнейших возмущений со стороны их сиятельных отцов.
Забегая вперёд, стоит отметить, что мой план, вычеркнуть их таким образом из списка дальнейших участников, ввиду невозможности выступать по состоянию здоровья, к сожалению провалился. Бои отравившихся ребят перенесли на вечер, а самих их до этого времени перевели в спешно организованный лазарет.
* * *
Два чёрных внедорожника друг за другом въехали во двор огромной усадьбы на краю Москвы.
Отмечая возвращение подчинённых из окна своего кабинета, мужчина перевёл взгляд немигающих глаз на заплаканную женщину в центре помещения.
Дорогое чёрное платье в пол, немного сбившаяся причёска, и глаза, полные горя и тоски, которые она не решалась поднять на хозяина дома и этого кабинета.
— Свободна. Возвращайся в свою комнату. — безэмоционально бросил он и потерял интерес к стоявшей напротив."
"— Я хотела спросить о детях, с Вашего позволения.
— всё также смотря себе под ноги, нерешительно произнесла женщина.
В ту же секунду лицо собеседника неожиданно исказила гримаса ярости. На лбу моментально выступила вена, а губы сжались в одну полоску.
— Я скормлю их псам, если ты позволишь себе подобное хотя бы ещё один раз! — гневно процедил он, прожигая взглядом провинившуюся. — Тебе ясно?!
— Ты не посмеешь! — совершенно отчаянно огрызнулась женщина, поднимая свои глаза.
В следующее мгновение её тело с силой припечатало к стене, повиснув на которой в метре от пола, она стала беспомощно трясти ногами.
Вдобавок, ощущая едва терпимую боль в горле, будто кто-то невидимый, невзирая на личный барьер одарённой, стал безжалостно её душить, бедняга стала что-то негромко хрипеть.
— Задушу…! Порву… — едва слышно, сквозь зубы процедил хозяин кабинета, но против своих слов ослабил хватку, несколько раз при этом ударив женщину о стену.
