— А если бы кто-то сорвался и упал⁈ Идиоты…
— Но тебе понравилось? — поднял глаза Астапов.
— Нет. Жёлтым цветом на снегу мне ничего не нравится. И вообще! Дела любви безопасные для жизни и здоровья должны быть!
Ворчала Маша ещё долго, но мы её не слышали, так как оба благополучно уснули, пока она нас «транспортировала» в жилой блок.
* * *— Алло? Майор Лобковский? — послышалось из трубки низким грудным голосом.
— У аппарата.
— Вас беспокоит полковник Калинин. Вас должны были предупредить.
— Так точно, господин полковник.
— стараясь скрыть от собеседника ленивый вздох, бросил Игнат Владимирович.
Несмотря на то, что звонивший был выше по званию, никакой надобности в демонстрации уважения и пиетета не было — оба мужчины проходили службу в разных отделах и рычагов влияния друг на друга не имели. Поэтому фактически были между собой на равных, если бы не одно «но», о котором Лобковский пока ещё не знал.
— Меня отправили курировать дело Обломова. На каком этапе идёт следствие?
— Если честно, господин полковник, мы уже заканчиваем.
Тут интриги никакой нет, всё разрешилось быстро. Собираемся арестовывать парня и везти его в Москву. Потеря времени для вас, даже не знаю, стоит ли вам лететь. — закончил майор, разглядывая люстру на потолке.
— До моего прибытия никаких действий не предпринимать. Подготовить все отчёты по следствию и показания свидетелей.
— При всём уважении, господин полковник, но тут дело уже практически закрыто. Я бы на вашем месте…
— Значит, слушай сюда, майор.
— раздражённо процедил Калинин. — Ты, во-первых, не на моем месте. А во-вторых, дело будет закрыто тогда, когда я скажу. Поэтому сидишь на жопе ровно и ждёшь моего прибытия! Одно левое движение и я с тебя так спрошу…! А коли сомневаешься в моих полномочиях, набери своему начальству. И упаси господь тебе меня гневить!
Майор Лобковский от неожиданности даже поднялся с места, внимательно поглядывая на номер телефона звонившего.
— Есть, господин полковник.
— через силу выдавил из себя он, едва ли не до треска сжимая телефонную трубку в руке.
* * *"
"Пробуждение было не из самых приятных. И дело тут не только в немного сверхмеры выпитом шампанским вчерашним вечером, но и в условиях этого самого пробуждения. Я лежал на камнях, которые своими острыми гранями впивались в тело и успел отлежать весь правый бок, ныне «наслаждаясь» всем спектром из этого следующих неприятных ощущений.
