Ощущение беспомощности и даже некоторой бесполезности разъедало меня изнутри, заставляя бесконечно задаваться одним единственным вопросом — «Ну а, собственно, что ещё я могу сделать?». Гарнизон защитников нашего укрепрайона уничтожали не танки, большая часть из которых уже была выведена из строя или уничтожена, и уж точно не пехота, что с большим трудом и потерями пыталась подползать к траншеям. Нас заживо жгли и травили всего трое одарённых, уничтожить или хотя бы заставить отступить которых, без должной поддержки артиллерии, казалось задачей просто невыполнимой.
Но вдруг, внезапно, буквально в один момент, меня осенила просто сумасшедшая и я бы даже сказал самоубийственная идея. Одна мысль о ней заставила моё лицо исказиться хищным оскалом, а руки сжаться в кулаки до белых костяшек."
"— Господин… Это очень опасно! — неожиданно воспротивилась Кали. — Отправьте лучше меня с Аластором!
— Все втроём пойдём. — отрезал я и следом переглянувшись с боевыми товарищами, выпустил по врагам остатки патронов, после чего сменив магазин, шагнул в сторону выхода, на ходу уже вслух добавив.
— Меня не ждите. Отступайте, я прикрою.
* * *Оказавшись в изнанке, я невольно засмотрелся на наши позиции с высоты птичьего полёта. Испещренные взрывами траншеи уже едва ли не полностью были охвачены огнём, а от части ДОТов, из бойниц в небо без остановки валил дым.
Тем временем, в ближнем тылу врага, по которому уже отчаялись работать наши ребята, было вполне себе спокойно. Тройка одарённых уже давно работала из-за спин своих штурмовиков, продолжая без устали и абсолютно беспощадно поливать наши окопы падающим с небес огнём.
— Ну, суки… недолго вам резвиться осталось!
Переместить меня на нужную точку для демоницы не составило и малейшего труда. Оказавшись прямо за спиной одного из бойцов стоявшей клином тройки, я на секунду засмотрелся на их расслабленные и будто даже скучающие позы. Глубоко вздохнув, напитывая разум решительностью, я не теряя более и секунды времени нанёс один единственный удар, в тот же миг роняя на землю схватившегося за горло одарённого.
Лёгкий хрип умирающего был поглощен окружающим шумом всё ещё продолжающегося сражения, в то время как я, будто заправский ассасин, вновь исчез с поля боя, чтобы уже через секунду очутиться за спиной второй своей жертвы.
Безжалостное лезвие очень давно присвоенного мной кинжала не знало сопротивления, с лёгкостью пробивая барьер очередного врага, на этот раз успевшего приглушённо вскрикнуть перед смертью.
