— Скажите, Алексей Михайлович, в связи со всей этой ситуацией с Пожарскими, удалось ли Вам понять, с чего вдруг такая ненависть к Вашей персоне у этих людей?
— Честно признаться, переживая ряд покушений от своих врагов, я не особо-то и интересовался подобными вопросами, — вспоминая, что не далее чем этим днём, в университете, мысль об этом мелькнула в моей голове, коротко улыбнулся я. — Какова бы ни была причина их ненависти и на сколько бы она ни была справедлива, для меня и моих людей это не особо важно. Потому как это всё просто-напросто мало что меняет — нам в любом случае придётся сражаться и убивать врагов.
Со стороны, конечно, могло прозвучать немного пафосно, но если задуматься, то в действительности всё так и было.
— Трудно не согласиться, — усмехнулся Якушев-старший, бегло переглянувшись с сыном. — А банальное любопытство Вам не свойственно?
— Если Вы сможете пролить свет на эту покрытую мхом тайну, я буду очень благодарен.
— Тогда небольшой экскурс в прошлое, — мигом же подхватил князь, и посерьезнев, коротко кивнул, а затем, после небольшой паузы, отметив мой заинтересованный взгляд, продолжил: — Не далее чем пару десятков лет назад, немного до того как случились всем известные трагические события с Вашим родом, произошла одна история.
Помню ещё тогда молодой княжич Пожарский, а ныне князь и глава названного рода, влюбился в одну ещё более молодую, чем он сам, аристократку. Но так уж вышло, что не знавший ранее отказов парень не только услышал слово «Нет», но и узнал, что являющаяся объектом его мечтаний девушка была обещана другому.
Чуете, к чему идёт история? — неожиданно прервался Дмитрий Анатольевич.
— Пока всё смахивает на обычную мелодраму, если честно, — озвучил я свои мысли, хотя, если быть честным, неприятный червячок сомнений потихоньку закрадывался в мою голову.
— Возможно и так, — кивнул в ответ Якушев-старший и продолжил: — Но это пока не называть имена остальных участников этой картины. Когда Пожарский узнал, что девушка была не абы кому засватана, а одному молодому княжичу, представляющему вражеский род, его эго было задето ещё сильнее.
Тут можно погрузиться в долгие и неважные подробности минувших событий, но оставим это на другой день и сразу переместимся немного вперёд во времени, — следом отпив из своего бокала, мужчина добавил: — Как нетрудно догадаться, когда дому Черногвардейцевых была объявлена война, именно Пожарские шагали в авангарде объединённых войск, мечом и огнём выжигая всё на своём пути.
