Точка Бифуркации X

Он понимал, что гнев супруги был вызван не только сегодняшним инцидентом, но и глубокими ранами прошлого.

— Я бы согласился с тобой, дорогая, если бы доподлинно не знал, что ты сама, используя свои связи, добилась того, чтобы преподавать на их потоке, — вздохнул Альберт Артурович, присаживаясь на стул рядом с ней. — Причём не только вести лекции, но и проводить практику именно в той группе, где учится тёмный князь.

Глаза графини вспыхнули злобой, губы сжались в тонкую линию, взгляд сузился. Но несмотря на то, что в голове крутилось множество ответов, ни один из них не показался ей достаточно веским, чтобы озвучить его вслух.

Женщина опустила взгляд, пытаясь скрыть вспыхнувшие слёзы.

— Ты знаешь, Анна, я тебя всегда поддерживал, — более мягко продолжил граф, наклоняясь чуть ближе к супруге. — Но воевать с тёмным князем, на любых фронтах, в том числе тех, которые ты придумала себе сама, нам не по силам. Это будет только себе дороже. И давай будем честны: этот человек не виноват в смерти нашего сына.

Он тогда сам был ребёнком.

— ОНИ ВСЕ ВИНОВАТЫ! — сжав кулаки, яростно выкрикнула женщина, впервые за время разговора откровенно срываясь. Её лицо побледнело, глаза блестели от слёз и гнева. — Все!

Альберт Артурович встал, подняв руку, словно пытаясь остановить поток её эмоций."

"— Это была война, Аня, в которой погибло много людей, в том числе и вся его семья, — тихо произнёс он, стараясь сохранить спокойствие. — Я не меньше тебя ненавижу тот день.

Но продолжать жить этой ненавистью и дальше… мы так себя сами сживём.

— Лучше бы уж всю их семью тогда и уничтожили! — прошипела графиня, её лицо исказилось от ярости.

Граф выдержал её взгляд, его глаза отражали смесь боли и понимания. Он знал, насколько глубока рана в её сердце, но также понимал, что продолжение этой вражды может привести к непоправимым последствиям.

— В общем, не делай нам на старость лет жизнь сложнее, — мягко сказал мужчина, вновь присаживаясь рядом.

— Тебе уже приказали допустить его к экзамену. С тобой или без тебя он его сдаст, и ничто тут не попишешь. Ты умнейший человек, Анна, гениальный математик, гордость нашей науки. Постарайся мыслить трезво.

Графиня не ответила. Она снова опустилась на стул перед зеркалом, глядя на своё отражение, которое смотрело на неё усталыми, полными печали глазами. Размазанная тушь, обгоревшие волосы, следы слёз — всё это делало её образ ещё более трагичным.