Точка Бифуркации XII

Лицо майора медленно искажалось в отчаянии, но сдаваться противник, несмотря на отчётливое понимание своих далеко не радужных перспектив, был отнюдь не намерен."

"Его стойкость вызывала уважение. Однако я замечал, что энергия у майора истощается, и на этот раз это было уже по-настоящему. Удары агента становились менее точными, а движения — чуть более тяжёлыми.

В какой-то момент я ощутил, что бой постепенно становится изматывающим уже и для меня. Сделал резкий выпад, целясь противнику в ногу, чтобы проверить его реакцию.

Майор, конечно, успел парировать, но на этот раз, ему далось это с явным трудом. Я видел, как на его лице появилась тень усталости. Однако, несмотря на это, он продолжал упорно биться.

Следующая атака оппонента стала особенно яростной. Он вложил в неё всю свою оставшуюся силу. Но я был готов. Парировав удар противника, я перехватил его запястье телекинезом и отклонил клинок в сторону. Воспользовавшись этим моментом, я вновь ударил навершием меча, на этот раз в лоб, отчего ноги майора тут же подкосились и он упал на пятую точку.

— Кажется, настало время для извинений, — бросил я, чувствуя, что противник в этом направлении даже и не думает.

— Хер тебе на воротник, понял? — выпалил он, кувырком уходя в сторону и поднимаясь на ноги. — Ты мне сорок два человека погубил и хочешь извинений? Сдохни, сука!

Ну теперь-то уже точно ясно, что он ещё до моего прихода обо всём знал. Очевидно, агенты МБА, с которыми мы повстречались ранее, успели доложить по рации о случившемся знакомстве и нашем направлении движения.

Сейчас поведение этого хама хотя бы становилось логически объяснимым. Впрочем, это никак его не извиняет.

То, что происходило дальше, боем, как таковым, назвать было трудно. Каждый рывок и движение майора были отягощены моим даром. Его мышцы становились непослушными, движения — медленными, а взгляд — обреченным.

Навершие моего клинка уже в седьмой раз встречалось со злобным лицом упёртого агента, медленно превращая его в сплошное месиво.

Шансов убить оппонента с каждой секундой схватки предоставлялось великое множество, и отмечая, что я их намеренно не использую, он в отчаянии шёл на сумасбродные и даже самоубийственные атаки, каждый раз жертвуя при этом своим лицом или другой частью тела.

Дуэль постепенно превращалась в медленную публичную казнь, без каких-либо шансов на победу у моего противника.