Точка Бифуркации #2

И несмотря на то, что она понимала истинное положение вещей, объективная реальность была очень рядом — никто не мог дать ей и тридцати. И ведь никакой пластики и дорогой медицины, всё своё!

Тем обиднее было ей сейчас видеть в зеркале уставшую, замученную и к собственному ужасу, постаревшую за одну ночь женщину. Груз ответственности за произошедшее, страх перед будущим, страх перед Его Светлостью, который даже толком не взглянул на свою троюродную сестру, когда ходил по школе с инспекцией.

Всё это ужасно на неё давило и она отчётливо понимала — что-что, а родство её сейчас точно не спасёт.

Было бы легко для себя и своего самооправдания сказать, что все проблемы начались с появлением в школе этого мальчишки. Маленькая заноза! Егоза! Сколько он ей нервов потрепал, если бы кто знал! Но… но Виктория Павловна была не тем человеком, что имел привычку перекладывать ответственность за происходящее в своей жизни на других. В противном случае она бы никогда не заняла свой пост.

И несмотря на большое желание обвинить всех вокруг, в том числе и маленького Обломова, женщина чётко понимала, что он-то как раз таки лишь обнажил гнойник. Раковую опухоль на теле учебного заведения, которая только разрасталась, в прямом смысле этого слова отравляя всё вокруг.

Случившееся нанесло колоссальный урон чести и репутации ей самой, её школе и её роду. Если после такого провала удастся остаться с головой на плечах, значит в пору будет ставить свечку и скромно отмечать ещё один день рождения.

Тем не менее, что бы там не уготовила ей судьба, Виктория решила с честью принять этот удар и сжав зубы отчаянно выбрасывала из головы любые мысли о том, как попытаться себя выгородить или тем более трусливо сбежать.

— Слушаю, Ваше Сиятельство. — собравшись с духом, аккуратным и учтивым тоном произнесла Виктория.

Звонок оборвался, а через полминуты в приёмной послышалось движение.

Поднявшись из-за стола, директор школы оглядела свой кабинет будто в последний раз и медленно вышла на середину помещения.

Неспешно вошедший в кабинет граф Белорецкий, бросил беглый взгляд на окружающую обстановку и остановился на стоявшей посередине комнаты, слегка растрёпанной женщине.

— Вика! Мать твою… я очень уважаю, иначе бы сказал сейчас совсем по-другому! — недовольно пробасил граф.