Я поднимаю голову и по прищуренным глазам понимаю: догадался!
Вот только меня саму не покидает чувство, что у Артура в голове теснятся те же мысли. Его рука непроизвольно касается ремня, и я прикладываю все усилия, чтобы не скользнуть взглядом вниз.
Но внезапно у меня открывается способность к периферийному зрению, которым я вижу и то, что надо, и то, что совсем не нужно. Ну как теперь все это развидеть, а?
— Где у вас ванная? — спрашивает Тагаев чуть хрипло, и я в панике готова развернуть его и вытолкнуть из кухни.
К счастью, у нас с ним целых трое детей. Они уводят отца, и, хоть тот бросает напоследок оценивающий взгляд с головы до ног, у меня появляется время отдышаться.
Лихорадочно поправляю хвост и оглаживаю одежду. Осматриваю свои ноги — это на них только что пялился Тагаев? Обычные ноги, даже не загорелые. Лучше бы я одела то длинное платье в пол. Ну подумаешь, без прически.
Когда Артур с детьми возвращаются из ванной, я уже раскладываю омлет по тарелкам. Сыр и овощи нарезаны и выложены в большие блюда посреди стола.
— Как пахнет! — восхищенно говорит Тагаев и ногой отодвигает табуретку. — Если он такой же на вкус, то я съем все вместе с тарелкой.
— Я заварила чай, — сообщаю, пока дети рассаживаются за столом. — Если захочешь кофе, кофемашина тебя обслужит.
— А если чай, то ты? — смотрит поверх детских голов Артур, и я снова безнадежно краснею.
Чертов Тагаев, как с ним разговаривать, чтобы не провоцировать?
К счастью, дети ничего не замечают и принимаются за еду.
Артур пододвигает к себе тарелку, и на миг мелькает, что это могла быть моя семья. Мы бы каждый день садились вместе за один стол, а ночью с Тагаевым…
Да что же это такое!
Отхожу к окну и отворачиваюсь. Мне противопоказан Тагаев на таком близком расстоянии. Когда он жует с выражением полного блаженства на лице, это еще хуже, чем перекатывающиеся литые мышцы на руке, которой он подает нашей дочке сыр или вытирает салфеткой пальцы обоих сыновей.
— Настя, почему ты там стоишь? — возвращает меня в действительность голос Артура.
Я даже вздрагиваю.
— Я уже завтракала, — оборачиваюсь и вижу, что его тарелка пуста. Он перехватывает мой взгляд.
— Омлет не просто вкусный, он божественный. Никогда в жизни не ел ничего вкуснее! — Тагаев говорит хоть и с улыбкой, но глаза при этом смотрят совершенно серьезно. — Я бы сам все съел.
— Это самая большая сковородка, — мямлю растерянно, и тут же понимаю, что Артур имеет в виду не только омлет.
