Если бы я стояла, мои ноги точно бы подломились.
— Важно. Мне важно все, что касается ваших детей, Анастасия.
Его губы совсем рядом, дыхание щекочет шею. Я поворачиваю голову, чтобы ответить, но Артур наклоняется еще ниже, и наши лица случайно соприкасаются.
Показалось, или в воздухе сверкает молния? Кажется, я все же была несправедлива к тетке… Отодвигаюсь и делаю глубокий вдох.
Прикусываю язык, чтобы не спросить: «Почему?» Наверное, боюсь услышать ответ. Вместо этого говорю, стараясь придать голосу побольше беззаботности.
— Стефа подобрала им инструменты. Она как-то сказала, что, если салон прогорит, мы с детьми всегда заработаем себе на жизнь, выступая в переходах. Или электричках.
Артур смеется, и мои щеки приобретают все возможные оттени красного. К счастью, Тагаев этого не замечает.
— Значит, это она выбрала Данилу бубен, а Давиду треугольник?
— Да. У Данила со слухом хоть какие-то проблески. У Давида совсем никак."
"Артур откидывается на спинку и продолжает улыбаться. А мне не смешно.
Вот ни капли. Потому, что я вдруг ясно представляю себе маленького Тагаева с треугольником. Один в один мой Давид, только с черными глазами. И от этого мне делается совсем плохо.
*Профдеформация — негативное влияние профессиональной деятельности на человека.
Глава 11
Я бы себя точно изгрызла, но концерт заканчивается, и я спешу в гримерку к детям. Тагаева с собой не зову, справедливо рассудив, что он увяжется без приглашения сам. И оказываюсь права.
Артур идет следом за мной на расстоянии достаточном, чтобы мамашки нашей группы зависли, разглядывая нас с неприкрытым любопытством.
Вообще-то он разве что не впритык идет.
Сразу ускоряю шаг, чтобы вырваться вперед, но Тагаев не отстает. Так что к гримерке мы практически добегаем. И практически одновременно.
— Мама! — дети бросаются ко мне, но при виде Артура притормаживают.
Их глаза так вспыхивают, что меня охватывает самая настоящая ревность.
Пять лет это были только мои дети начиная с момента, как я о них узнала.
Но стоило одному самоуверенному типу получить мячом в лоб, вдруг оказывается, я должна теперь их с кем-то делить.
— Артур! — они радостно вскрикивают, и мне сразу становится совестно.
Я же не мачеха им, а какая мать не хочет, чтобы ее дети были счастливы?
Если мои детям нравится Тагаев, пускай будет. Они меня давно просили завести домашнего питомца. Собаку я отвергла сразу, а вот над хомячком обещала подумать. Или над рыбками. Будем считать, что я им его завела.
