Добрый Боженька, пускай мне просто показалось! Пускай просто припекло солнце, и у меня окажется солнечный удар…
Почти успокоенная отнимаю ладони от лица, и сердце с грохотом обрушивается вниз.
На траве, прижав одну руку к багровому пятну, сидит Артур Тагаев и мутным взглядом смотрит на Данила и Давида. На своих сыновей.
Откуда он здесь взялся? Он что-то узнал о детях? Он приехал их забрать?
Снова хватаюсь за локоть охранника, но тот уже не вырывается. Даже сгибает руку, чтобы мне удобнее было держаться.
— Мы больше не будем, — вторит брату Давид.
Тагаев вздрагивает, его глаза округляются и приобретают чуть более осмысленное и сконцентрированное выражение.
— Погодите, так вас что, правда двое? — машет он у себя перед носом свободной рукой.
Мальчики переглядываются, затем поворачиваются к Тагаеву и дружно кивают. Он снова морщится и трет руками глаза. Теперь они у него почти нормальные
— А я решил, что у меня в глазах двоится, — хмыкает и внимательно рассматривает парней. — Значит, близнецы?
— Да.
Я Данил, а он Давид, — «включает» дипломата Даня.
Тагаев пытается встать и с негромким стоном опускается обратно на траву. Хватается за лоб, а я закусываю губу, потому что к Артуру подходит Дианка.
На ее личике написано неподдельное сострадание, и вообще у нас в семье она самая добрая. Дочка склоняется над Артуром и сочувственно спрашивает.
— Очень больно?
Тагаев вздрагивает и фокусируется на Ди. Завороженно кивает, и моя добрая девочка гладит его по голове.
— Когда мои братья набивают шишки, мама прикладывает лед.
Хотите, я с вами поделюсь? Он почти целый, я съела только половину.
Молчание Дианка расценивает как согласие и прикладывает замороженный сок ко лбу Тагаева, заботливо придавив, чтобы лучше держался.
Теперь я издаю глухой стон, и охранник с удивлением на меня смотрит.
— Черт, — раздается из-под кашицы желтого цвета, — он сладкий? — Тагаев придерживает сок за палочку, и мне хочется умереть. Ну почему Давид попал именно в него?
— Значит, ты сестра? — не унимается Артур, и все трое кивают.
— Старшая, — снисходительно поясняет Давид.
— Ты? Старшая? — недоверчиво смотрит на Дианку Тагаев. — Чего ж такая мелкая?
Ди со вздохом пожимает плечами. Она давно убедилась, что мир несправедлив.
— Так она на двенадцать минут всего старше, — с готовностью уточняет Данил, и Тагаев наконец соображает.
— Вы что, тройня?
— Да, — дружно отвечает моя тройня. Или наша с ним…
Я понимаю его замешательство. Ди совсем не похожа на братьев.
