Поспешно отворачиваюсь, наполняя тарелки, чтобы скрыть смятение, и стараюсь больше не встречаться с Артуром взглядами.
После обеда складываю посуду в посудомоечную машину, а дети убирают со стола.
— Мне нужно поговорить с мамой, — обращается к ним Тагаев, и они выходят из кухни, поглядывая на нас с нескрываемым любопытством.
Артур подходит почти впритык и упирается рукой в стену. От его неожиданной близости начинает кружиться голова, и я делаю слабую попытку убрать руку, но безрезультатно.
— Помоги мне, Настя, — с напором говорит он, — пожалуйста.
— В чем? — бормочу рассеянно. — Что ты хочешь, Артур?
— Я хочу, чтобы они меня приняли. Чтобы не считали предателем. Чтобы называли отцом, а не Артуром.
— Но что я могу сделать? Я говорила им, это бесполезно…
— Не надо говорить, — перебивает Артур, и я умолкаю, непонимающе уставившись на взволнованного мужчину. — Ты можешь вообще ничего не делать. Просто будь рядом. При тебе они совсем другие, и меня воспринимают по-другому. Переезжайте ко мне, в мой дом.
Вчетвером. Я хочу видеть, как они растут, я больше не хочу потерять ни дня. У меня просторно, я не буду тебя стеснять.
…Что?
Удушающий жар обжигает грудь. Он зовет меня к себе ради детей, чтобы я помогла им привыкнуть к огромному тагаевскому дому?
— Да, целых три этажа, я помню, — вырывается у меня против воли. — Даже если встретишь кого, не узнаешь.
Тагаев внимательно меня разглядывает, а потом очень медленно отвечает:
— Это другой дом, Настя. Здесь только два этажа.
— Нет, Артур, — решительно мотаю головой, — я не перееду к тебе.
Это исключено.
Он мрачнеет, в голосе появляются металлические нотки.
— Я могу узнать почему?
«Потому что я нужна тебе только из-за детей. Потом, когда они привыкнут, ты перестанешь меня замечать. А я снова останусь с разбитым сердцем. Потому что я снова…»
Прикладываю ладони к пылающим щекам. Нет, пожалуйста, только не это! Я больше не должна влюбляться в Тагаева.
— Настя! — гаркает Артур, и тут звонит его телефон. Мы одновременно поворачиваем головы, и я успеваю выхватить глазами имя на экране.
Ри…
Тагаев перехватывает мой взгляд, раздраженно сбрасывает звонок, а мне хочется смеяться. С себя. Или плакать. Артур резко выдыхает и снова поворачивается ко мне.
— Так я могу узнать, почему ты отказываешься?
— Конечно, — отвечаю как можно спокойнее, — потому что у меня есть личная жизнь, Артур. И тебя она не касается. А если ты хочешь видеть, как растут твои дети, ты можешь приезжать сюда.
