Вечер тоже прошел отлично, ему даже удалось дважды зажать Настю — один раз в коридоре, второй на выходе из ванной. Ну и пусть опять сны беспокойные снились, зато следующий день прошел еще лучше.
Артур повез свою семью в загородный комплекс с бассейном, и там у него было гораздо больше возможностей прижиматься к Насте всеми частями тела. Главное, она почти не отстранялась! Ну или по крайней мере, делала это не совсем охотно. Это очень обнадеживало.
А потом он неожиданно вырубился на шезлонге в их беседке, которую арендовал для отдыха.
Слышал сквозь сон, как Настя уговаривает детей выйти из беседки, чтобы ему не мешать.
— Мам, почему папа так много спит? — спросил Данил, и у Артура закаменели конечности.
Он не ослышался? «Папа»? Старший сын назвал его папой?
— Потому что он много работает и устает, — Настя говорила тихо, — дайте ему отдохнуть.
— Можно мы здесь посидим, возле папы? — спросил Давид, Артур даже воздух в легких задержал, чтобы не спугнуть младшего сына.
— Ну пожалуйста, ну мамочка! Мы не будем мешать папе спать, правда-правда, — зашептала Дианка, и у него чуть не остановилось сердце.
Настя все-таки увела детей, а он так себя и не выдал. Сон как рукой сняло. Тагаев лежал с закрытыми глазами и думал, что он самый счастливый отец на свете. Дети называют его папой, уже давно, просто пока не готовы сказать ему это в глаза.
Ничего, зато он готов. Ждать. Теперь уже сколько угодно. Потому что Настя, эта удивительная, потрясающая девушка, на его стороне.
Поужинали они там же в ресторане, а дома Артур ее снова поцеловал. Застал врасплох, когда дети уже легли спать, а Настя замешкалась на выходе.
— Спокойной ночи, — прошептал, скользнув губами по шее и с удовольствием ощутил ответную дрожь прижатой к стенке своей почти жены.
Утром проснулся, все еще ощущая ее вкус на своих губах. Не представлял, как доживет до пятницы, но он обещал Насте, что вместе они будут проводить только выходные, и Артур готов был сдержать слово, как бы ему ни хотелось обратного.
"
"Дети с утра выглядели вялыми и грустными. Артур вызвался отвезти их в сад, попытался растормошить за завтраком, но ничего не получилось.
— Выходите, я закрою дверь, — он привычно сунул ноги в лоферы, попытался сделать шаг и… не смог.
Ноги не двигались. Совсем. Потому что подошвы лоферов были накрепко приклеены к полу.
* * *Тагаев смотрит на меня, я смотрю на детей, а они смотрят на отцовские ноги.
