А потом вспоминаю, что теперь смогу вживую любоваться, как будущие молодожены нежничают и упиваются друг другом, и становится еще обиднее. Кто мог подумать, что меня так подставит родная тетка!
Мы с ней иногда, — не часто, конечно, но, бывало, — подписывали друг за друга документы. Почерки у нас похожие, и ни я, ни она никогда не тяготели к длинным размашистым «директорским» подписям.
И вот теперь такая подстава!
— Ну Настюш, — Стефа подсаживается ко мне и берет за локоть. Дергаю локтем, но она держит цепко и не отпускает.
— Вам с Артуром пора определиться.
Я чуть не давлюсь горячим кофе.
— Что-о-о? С Артуром? Я смотрю, вы с ним неплохо спелись за моей спиной!
— Не злись, девочка, — говорит она примирительно, — я сделала это ради тебя. И ради них.
«Они» — это мои дети.
— А тебе не кажется, что следовало меня спросить, прежде чем вмешиваться? — разворачиваюсь к ней и меня клинит от ее сострадательного взгляда.
Не могу, когда она так на меня смотрит. Она при этом так похожа на маму…
— Это предательство, Стефа, — отворачиваюсь и говорю уже с меньшим запалом.
— Нет, Настенька. Я вижу, что ты ему небезразлична, — качает она головой. — И дети тоже. Его, заметь, родные дети. А еще вижу, что он небезразличен тебе. Иначе я и разговаривать бы с ним не стала. Я желаю тебе только счастья.
— А ты не подумала, — говорю тихо, глядя в чашку, — не подумала, что я буду чувствовать, глядя как они там воркуют?
— Кто?
— Артур с Арианой.
— Ри и Арчи? — насмешливо переспрашивает Стефка.
— Я на них сейчас смотрю, и не понимаю, зачем они женятся.
— Чтобы у империи Тагаевых были «правильные» наследники, — отвечаю уныло, окончательно утратив желание ругаться.
— У империи Тагаевых есть наследники, — обрывает меня Стефания, и я с удивлением поднимаю голову. Она смотрит строго и сурово. — Мальчики в отца пошли, они справятся. А Дианка любую империю украсит. Почему ты не хочешь дать им шанс?
— Кому им? — спрашиваю в замешательстве, не ожидала такого от Стефки.
— И детям, и Артуру. Не мог мужчина, который так относится к чужим детям, отправить своих, родных, на убой, — твердо отвечает она. — Я не верю.
Я уже и сама не знаю, чему верить. Но Стефа права. Чем дальше я наблюдаю за Артуром, тем больше склоняюсь к теории тетки. А что, если он и правда ничего не слышал?
— Ты веришь, что, если он узнает о детях, сразу же захочет их усыновить? — скептически смотрю на Стефу.
— Убеждена, — кивает она.
