В объятиях Чудовища

Поэтому, надеюсь, ты понимаешь, почему он не должен пока что знать о твоем воскрешении?

Я лишь кивнула.

- Завтра нас обвенчают. Нечего с этим тянуть, - Маркус в последний раз посмотрел на меня, а затем ушел.

Глава 11.

Еще совсем недавно я готовилась выйти замуж за Антония. Вернее, меня готовили к этому знаменательному дню. А потом… Потом всё пошло не по дядиному сценарию. Я столкнулась с болью и страхом. Думала, что Маркус замучает меня до смерти и выбросит мой хладный труп на дно реки. Но жизнь такая странная и непостижимая штука.

Она в один момент может переставить фигуры и сложить паззл так, что тот, кто яро жаждал твоей смерти, внезапно станет союзником. Причем единственным.

Меня буквально выдрали из дядиных лап, но свободной я так и не стала. Потому что один не верный шаг, и он спустит всех своих цепных псов. Я была готова обвенчаться. Была готова принять помощь Маркуса, ведь без него мне уж точно не выжить. Пусть я его боялась, как огня, но другого выхода у меня нет.

Рано утром служанка разбудила меня и внесла в спальню несколько простых, но красивых нарядов.

Они, конечно, значительно проигрывали моим вещам, что остались дома, но меня это не заботило.

- Выбирайте, - любезно предложила женщина. – Господин Герра велел, чтобы вы выбрали то, которое вам понравится.

Я удивленно посмотрела сначала на миловидную служанку, затем на платья. На долю секунды я даже растерялась, потому что прежде никто и ни в чем не давал мне права выбора. Даже крой моих платьев дядя согласовывал со швеей, но не со мной.

Он одевал меня точно, как куклу. Всегда твердил, что лучше знает, что мне нужно."

"Аккуратно встав с кровати, я в нерешительности подошла к вещам, словно они были ядовитыми змеями. Это ведь такая мелочь – выбрать что надеть. Определённо со стороны это выглядит крайне нелепо: взрослая девушка самостоятельно не может решить элементарную задачку.

- Пошили за ночь, - вдруг объяснила служанка. – У нас есть хорошая швея. Мерки с меня сняли, мы с вами похожи комплекцией.

Я внимательно посмотрела сначала на одно платье, затем на другое. Оба молочного цвета. Оба великолепны в своей простоте. Дядя одевал меня чаще всего очень вычурно и так, чтобы все могли поглазеть на мою грудь, бёдра и попу. Хлопая меня по спине, чтобы не ссутулилась, он часто приговаривал, чтобы я гордо всем показывала свою грудь. Мне тогда только восемнадцать было, и я жутко боялась голодных взглядов его старых похотливых дружков.