Но если мне плохо в собственном доме, то где же может стать по-настоящему хорошо? Над этим вопросом я размышляла уже последние несколько лет и ответа так и не нашла.
- Я с дядей не в очень хороших отношениях нахожусь, - несмело произнесла я.
- Что это значит? – Маркус нахмурился.
- То и значит. Он растил меня только для одной цели – повыгодней выдать замуж и благодаря этому обзавестись крепкой деловой поддержкой. Не уверена, что дядя сейчас горюет по мне. Я для него всегда была, как кость в горле. Поэтому вы промахнулись, когда нацелились на меня.
Маркус резко встал, я тут же дёрнулась, ожидая какого-то жуткого и непременно болезненного действия в свою сторону. Но мужчина лишь закрыл воду и сел обратно. Я немного расслабилась.
- Что моя семья сделала вам? – осторожно, словно заговаривая хищника, спросила я.
Маркус передёрнул плечами и нахмурился еще больше. Широкие плечи, скрытые под черной облегающей футболкой, заметно напряглись. Эта реакция была настоящей, такое вряд ли получиться правдоподобно сыграть.
Или я просто наивная? В любом случае, ответа на мой вопрос не последовало.
- Мойся, - приказал Маркус и зажал переносицу пальцами, будто борясь с приступом головной боли.
Я быстро схватилась за мочалку, распаковала ее, открыла гель для душа и быстро начала мыться. Мне казалось, что запах бензина и пота уже въелись под кожу и вряд ли удастся их смыть. Пожалуй, я слишком много усилий прикладывала, буквально выдраивая себя мочалкой, потому что в какой-то момент мне стало больно.
Кожа покраснела.
Маркус молча наблюдал за мной. Его взгляд был тяжелым и мрачным. Он напирал. Давил. Брал в стальное кольцо. Я ощущала всю свою незащищённость из-за этого взгляда. Меня это очень пугало.
- Дай сюда, - потребовал Маркус, подойдя ко мне."
"Я передала ему мочалку. Он стал позади меня и принялся мыть мне спину. Это было дико! Сюрреалистично! И, пожалуй, ненормально! Маркус в отличии от меня не стремился разодрать мою кожу. Во мне зрело напряжение. Я была как натянутая пружина из-за такой опасной близости Чудовища.
Я всё еще находилась в болезненном ожидании, когда он причинит мне боль. Маркус ведь украл меня, а значит по всем законам логики должен причинить боль. К тому же я уже привыкла к тому, что мужчины причиняют женщинам боль. Мой дядя и Антоний тому служат ярким подтверждением. Так, почему Маркус должен стать исключением? Он, как раз, в своей роли и мрачном несдержанном амплуа, должен стать венцом мужской жестокости.
