А ещё я вижу двух носителей трона Вейзевула уже довольно близко. И это меня пугает.
После операции по спасению Лихетты с сёстрами и осознания того, что вампиры знают всех, кто мне дорог, я уже не уверен, против кого выставлено всё это войско. Может, я сам загнал себя в ловушку.
Или слишком много о себе возомнил.
За семь мучительно долгих часов ожидания не происходит никаких агрессивных действий. Враг аккуратно, деликатно разворачивается широким фронтом, образовав уже полукольцо и стремясь, похоже, замкнуть его в полноценное окружение.
Докладывают о том, что у второго замка тоже уже разворачивается блокада. До третьего ещё идут, медленно, но верно. Разгоняя наши разъезды."
"Скачу по замкам в порталах. Рожаю горючку, проверяю позиции, перекусываю на ходу, сплю по пол часика. Занимаюсь всякой ерундой. Но больше не атакую по воздуху. Чую, что — то не так. Прям задницей чую, да там волосы шевелятся!
И кто интересно вселил мне этот страх?
После того, как обратился в саблезубого и распробовал вампирскую кровь, что — то с мироощущением случилось.
Чувство постоянного беспокойства только нарастает. Мысли в голову лезут плохие. Но я отчаянно гоню их.
Наверное, просто не желаю провоцировать упырей. Хочу дать своим бойцам больше времени на отдых. Мы все до безумия устали.
А ещё хочу защитить своих девочек. Друзей и соратников. Но на всех золотых звеньев не хватит.
Отряд воительниц в моём замке. Дав суккубкам времени на отдых достаточно, собираю всех в своей комнате на личный разговор. Понимаю, что нужно было сделать это ещё до боя на холмах, тогда бы мы не потеряли столько сестёр!
Лихетта с Зоррин и Лауреттой после чудесного спасения вымылись прямо на конном дворе, воспользовавшись бочкой и игнорируя всех глазеющих.
И теперь все восемь воительниц — благоухающие, посвежевшие, в постиранном бельишке, волосы чистые в тугих косах заплетены, экипировка от крови и грязи очищена. Только лица грустные, как бы не улыбались, меня встречая.
Всех расцеловал в губы, щёки, глаза, приобнял нежно, запуская к себе первыми.
Расселись на моей кровати и устроились рядом, вида не подавая, что недоумевают зачем.
Подумалось вдруг, лицезреть их такое счастье. И одновременная печаль.
Только дверь закрыл, заходя в покои последним.
— Мы по тебе скучали, — признаётся Мунира сразу, пожирая меня своими большими голубыми глазищами, усевшись попой прямо на мою подушку.
— Совсем забыл про нас, — подаёт голосок очаровательная Исидора с обидой, облокотившись на стену.
