В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Зависает в воздухе и бросившаяся за мной генеральша! Теперь моё тело по ощущениям словно завязло в желе. Сердце долбит медленно, но болезненно прямо в перепонки, отдавая острой и длинной болью. От чего ещё больше хочется жить и дышать. Вот только в носу лишь свежесть. И вдох мой такой длинный и бесконечный, что, кажется, через мгновение я просто сойду с ума, не совершив заветного вдоха.

Соображалка работает. И я понимаю, что сила Вейзевула, наконец, дала о себе знать. Моё тело готово работать быстрее. Вот только оно сейчас всё равно медленно, но верно летит в воду!

И также медленно, но верно Уцария падает за мной.

Лицо её замерло в хищном оскале. Злорадство на красивом лице. И только теперь я могу оценить, насколько она привлекательна. И насколько неминуемо мертва."

"Красота и смерть. Как же это прекрасно. Истина в этом. Когда умирает старый человек, это естественный процесс в природе. Но когда молодой в расцвете сил — это философия смерти. Самое прекрасное, что может быть, ибо нет ценнее этого образа, юного, ничего не подозревающего.

Когда обрушиваются все его мечты и мечты всех, кто с ним связан. Таково первое чувство. И оно до мерзости обманчиво сейчас. Потому что этой суке в действительности даже больше, чем самой старой бабуле. Омерзительно. И неправильно.

И надо с этим кончать.

Затаив дыхание всё ещё в зависшем состоянии я пробую это… Лук появляется в руке, как миленький. А во второй рождается стрела.

Начинаю движение, отчаянно подавая импульсы рукам, и понимаю, насколько мышцы устали.

Но реакция пошла!! В вязкой жиже, словно в болоте, двигаю конечностями на пределе сил. Давлю, рву, продавливаю… Рука с луком всё быстрее на исходную идёт, за ней и вторая со стрелой. А я тем временем медленно — медленно снижаюсь. И наблюдаю, как постепенно приподнимаются брови вражины моей, видимо, от удивления.

Надо отдать должное, в реальном времени её реакция великолепна. Как, оказалось, может и лучше, раз заметила мои движения в таком режиме! Вероятно, это был бы для меня очередной сюрприз.

Вкладываю стрелу в гнездо древка, с неимоверными усилиями натягиваю тетиву, с которой буквально пыль сыплется: отделяется крупицами и зависает в процессе, оставаясь на месте, тогда как сама тетива отходит под моим давлением.

Сложно понять предел натяжения, когда и так требуются для движения силы. Только бы не порвать тетиву, стучит отчаянная мысль. Натягиваю навскидку, прицеливаюсь в глаз!

Выпускаю! В первое мгновение кажется, что стрела замерла.