В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Валит! Карабкается по мне, оказываясь вскоре сверху. Два точных удара в челюсть, и я на грани нокдауна. Спасибо, что без замаха била. Не потому что пожалела, просто не разгуляться. Дёргаюсь, едва уходя от третьего, что чиркает по уху, которое тут же становится горячим.

Прижимаясь к ней, пробую взбрыкнуть, выгибаясь в мостик. Но её ноги… мощные ляжки захватили в такие тиски, что дышать становится тяжело. Такая нечеловеческая мощь отнимает всякую надежду.

Беспомощность и отчаяние. Ненавижу эти ощущения, от которых все два года пытался избавиться!

— Вот ты и попался, сопляк, — торжествует Имира, хихикая сипло.

— А теперь я сделаю из твоего красивого личика кровавую отбивную. И ты уже не сможешь так горделиво здесь дефилировать.

Прижимаюсь ещё крепче, вжимаясь в упругую грудь. За волосы хватает, чтобы отодрать. А я являю портал для нас двоих.

Мир вдруг меняется с дуновением ветра, и она ещё держит. Но следом раздаётся её крик отчаяния, и тела стального и горячего уже не чувствую.

Когда представляю это место раз за разом, оно становится не просто тренировочным полем для меня и Гунуа.

Оно становится спасением.

И из какого бы положения я сюда не телепортировался, здесь всегда стою на ногах, лицом к валуну. Как и сейчас.

Смотрю на огромный камень, у подножья снега за ночь намело. Голый торс обдаёт волной морозных крупинок, возвращая в действительность. Дыхание перехватывает в тлеющей груди, и лишь амулет Ольви греет меня сейчас, наполняя резерв.

Мы в том самом месте, где я убил саблезубого, в охотничьих угодьях, до которых целый день скакать на лошади.

А пешком ещё дольше. В такие метели здесь безлюдно, даже деревня охотников, что на пару километров ниже, пустует из — за лютого мороза. Гунуа тоже не явится, он на совещании с королём до полудня. Знаю его график, мы же тренируемся вот уже два года.

Никто не придёт.

Имиретта сидит у моих ног, опираясь на локти и утопая на треть своего тела в снегу. В глазах ужас и некоторая дезориентация, и это придаёт ей особого очарования.

Отступаю на шаг, мало ли бросится. Снег скрипит под ботинками, как же хорошо, мать моя женщина…

— Верни назад, — шипит и сжимается от холода. — Сейчас же, урод. Что лыбишься?!

Да, я торжествую.

— С порталами не в ладах? — Спрашиваю с издёвкой, являя себе меховую накидку и закутываясь в неё.

Имиретта дёргается, чтобы придушить меня, не иначе. Отскакиваю легко, а затем рвусь в воздух, совершая не свойственный человеку прыжок, прямо на свой любимый валун.