В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Но деваться некуда, впрочем, как и солнцу, уходящему в закат…

* * *Дворец принимает меня в ночи. По площади, где когда — то встречали мы гостей в преддверье грандиозного бала, марширую я гордо один. Деодора и воинов даже близко не подпустили, задержав ещё на придворцовой территории. Значит ли это, что решение о моём возвращении ещё не принято? По крайней мере, не прогадал, покормив своих ребят. Так бы и стояли голодные.

Три фигурки на всю «взлётно — посадочную» ждут меня в самом — самом конце.

А я и забыл, какие здесь высокие потолки и величавые залы.

— Э! — ге! — гей! — Не могу сдержаться под сводом в главном зале приёмов. — Полундра! ААА!! Кряяя!!

От души покричал, исказив противно голос. И плевать мне, что подумают вооон те придурки.

Ох, а господа встречающие, как на параде. Морды вы бы свои видели сейчас.

Им бы ко мне на Стеклянный утёс! Даже не знаю, что это за лорды. Раньше видел их, но лично не знаком.

— Простите, а это мне постелили или ковровая дорожка всегда здесь? — Спрашиваю на подходе развесёлый.

Смотрят, как на дикаря. И нежные же ваши рожи…

— Полно паясничать, лорд, — заявляет холёный господин нетерпеливо и недовольно. — Его величество король Леванта Аргирис Светлый примет вас у себя.

— Так чего же мы ждём, господа?! — Кривляюсь, выказывая наигранно приподнятое настроение.

— Я бы на вашем месте вёл себя сдержанней лорд–изгнанник, — бросает самый старый и самый недовольный на вид, который до этого молчал…

Языки пламени от факелов играют отраженьями по отполированным синим камням и зеркальным доспехам рыцарей в белых плащах с голубыми полосками.

Давно отвык от такой тишины, отсутствия ветра, холода и гробового спокойствия, царящего здесь. Да и никогда ещё не выпадала честь находиться на самой вершине дворца, где тепло и уютно за тоннами монументальных стен даже в Белый, самый холодный сезон этого мира.

— Будьте добры, ваш плащ, — нижайше просит слуга в холле.

Снимаю неспешно и передаю в цепкие руки свою меховую накидку — честно добытую и выделанную фелисами шкуру.

— Вашу шпагу, господин Кристиан, — требует следом воин в сплошной посеребрённой броне, преградивший мне путь в покои его величества.

Отцепляю с пояса, отдаю вместе с ножнами.

— Кинжалы тоже, — бурчит воин, передавая мой клинок по цепочке другому гвардейцу.

Отдаю все три ножа, поглядывая на стоящих чуть в сторонке ещё трёх верзил с наглыми рожами.

— Странная шпага, — делятся те между собой впечатлениями, вертя ей небрежно.

— Это катана, — комментирую спокойно.