Мне бы не мешало что — нибудь перекусить. Но время не ждёт! Закапываюсь в шмотки, устраиваю себе же показ мод. Всё в ускоренном темпе.
Видеть с ярко выраженные технологиями шмотки из прежнего мира кажется мне диким. Отвык от подобной детализации и акцентов. Но следую плану, постепенно собирая образ.
Майку выбрал бирюзовую с котёнком на всю грудь с аквамариновыми глазами, обтягивает фигуру идеально, подчёркивая рельеф. Штаны — брючного типа с подтяжками. И изюмина прикида — это зелёные кроссовки с ядрёно — салатовой полупрозрачной подошвой.
Ещё явил парадные белые перчатки до кучи. Скорее больше потому, что мозолей сорванных она видеть не должна."
"Подобрав образ, приступил к приведению себя в порядок. Явил бутылку воды, обтёрся мокрым полотенцем, почистил зубы, а следом и уши, намазал подмышки дезиком и подушился. Экипировался полностью. Затем расчесался, чёлку со свисающим вперёд локоном зафиксировал гелем. И восхитился.
Нет, этот парень точно не из этого мира. Репетируем перед зеркалом ослепительную улыбку, «пёсьи» бровки.
Печальный взгляд. Ох, я великолепен!
Остаётся пописать на дорожку в саду, и поехали покорять воображение сисястой графини. Когда спускался, наткнулся на полупьяного постояльца. Мужик лет сорока явно из «героев — смертников» даже попытался погнаться за мной. Но споткнулся и покатился до первого этажа.
Убедившись, что с ним всё хорошо, двинулся по своим делам.
Очутившись снова на балконе «пентхауса» Жозефины, я быстро осмотрелся. Из окон всё ещё бьёт свет.
Но более тусклый. Голосов не слышно. Убедившись, что вокруг тишь да гладь, уже более уверенно шагаю к окошку.
Через тюль вижу часть огромных, судя по всему, хором. Где сразу в глаза бросается расплывшаяся голая задница лежащей на животе девушки. Лежит она на кровати три на три метра, которая обосновалась по центру с привязанным по четырём столбикам балдахином. Худая и жилистая служанка в коротком халате тоже там, изворачиваясь по — всякому, гладит и мнёт бренное тело с жирком нашей прекрасной графини.
Волосы у Жозефины распущены и убраны в сторону за плечо, на макушке диадемы нет. Спина выгнута из — за огромной груди, на которой она и лежит половиной своего тела. Видимо, за счёт молодости, грудь не такая уж и мягкая, раз не выплывает из подмышек лужицами. Голые шары ого — го. И если не брать в расчёт, что мне приходилось иметь дело с упругими молодухами и атлетическими воительницами, это тело вполне возбуждает, как экзотическое.
