— Так и сколько твоему Берингу циклов, раз так давно к вам целым послом приезжал? Уже ж был не молодой, — брякает охмелевшая Мунира, хлопая голубыми глазищами навыкате.
— Циклов тридцать, но это не важно, — отмахивается Инесса.
— А то и все сорок, — подтрунивает Зоррин и мне на плечо голову опускает. — То ли дело Крис, самец, каких поискать, стреляет, так стреляет.
Ржут охмелевшие соседки. А я мысленно за голову хватаюсь. Но всё внимание Инессе, до которой ещё больше докапываются.
— Ты вот гордишься, что девственно чиста, — говорит Дениз сексуальным тоном, периодически на меня посматривая.
— Так и распечатает твой Беринг тебя разок. А дальше ты уже как все. Что делать будешь?"
"Смеются девки. За соседними кострами тоже солдаты взрываются от смеха, балакая о своём. Всем весело, ночь уже в лесу.
— Таков закон пред брачным союзом, — отвечает Инесса заплетающимся языком. — Беринг ценит не только девственность, но и образованность, начитанность, ум.
— Ага, — хмыкает Мунира. — Любой мужчина в женщине ценит лишь одно.
— И что же это? — Фыркает Инесса.
— Умение ублажать. А если ты в постели бревно, на второй раз мужчине ты уже не понадобишься, как и твой внутренний мир. У него с мужиками всяко интереснее разговоры, чем с молодой девкой, жизни не видавшей.
Инесса зарычала. Ей сразу дали вискаря горлышко прополоскать. Подсунули, не спрашивая.
— И что мне делать? — Раздалось после жгучего выдоха с отчаянием в голосе
— Нет, ну мы тебе поможем, только попроси, — выдала Дениз, вероятно к этому и подводя.
Им что, молодого нежного мяса захотелось?
— Так помогите, — выпалила Инесса!!
Суккубки аж встрепенулись и посерьёзнели, стали переглядываться. А у меня между ног градус подскочил, но не сильно пока. Лихетта на меня посматривает хитро. Ну чего? Чувствует ведь ляжками, что член мой периодически дёргается.
— Инесса! — Раздалось строгое. А вот и Белоис подгрёб обеспокоенный.
— Да папенька, — прощебетала тоненько наша гостья дохлой птичкой.
— Время позднее, а ну быстро в палатку, — рыкнул и уже себе под нос: — чего удумала с кем вязаться, дура.
Воительницы выдохнули с тоской, когда «свежее мясо» вскочило и, чуть не споткнувшись, шатаясь, побежало за отцом.
— Командир, местечко освободилось, — выпалила сисястая. — Не хочешь присесть? А я к Крису на коленки.
— Он к вашим услугам, сёстры, — ответила сотница с иронией, поднимаясь из моих объятий.
Застонал тихо, распрямляя одну ногу, затем вторую.
— Не, всё, — брякаю, почувствовав неимоверное облегчение.
