Может, из — за Нелли, которая ускользает на глазах? Имиретты, которая близко, но будто между нами пропасть? Или потому что мне страшно перед Ольви являться, которой я жизнь разрушил своими тупыми шалостями?
Эти чем воительницы хуже? Да такие тела на Земле только на подиуме показа мод встретишь. Не ровен час, я их на оргию склоню, как нехрен делать! Мечта любого мужика переспать с двумя, а у меня будет с дюжиной. Да, рога, да копы, тьфу, то есть хвосты. А в остальном? Женщины женщинами, опытные, похотливые, искусницы любви.
Вылижут и высосут.
Если действительно этого захотят. Потому что я кое — что понял, проводя с ними время! Не так они и доступны, как кажутся. Ещё Шейла говорила, когда подкатывал к ним на балконе, мол, мальчик не обольщайся. У суккубов всё в моменте. Их сущность — выглядеть доступными и сексуально привлекательными, общаться так и даже флиртовать. И если суккубка смотрит на тебя, будто хочет с тобой совокупиться — это совершенно не факт."
"Пью из горла горькое, ставлю бутылку на дощечку, и выходом силы вылезаю на пристань.
Тело в мурашках от прохлады, являю меховую накидку и закутываюсь.
Лихетта залезает следом с такой лёгкостью, что я рот раскрываю от удивления. И очарования, ибо грудь всколыхнулась размера четвёртого, так волнующе и зазывающе, что едва удержался от того, чтобы начать с ней целоваться.
Вместо этого суккубку, усевшуюся впритирку, по–джентльменски укрыл своей накидкой, которой хватило нам на двоих.
— Ты должен знать, Крис, — шепчет Лихетта, грея меня своим горячим телом.
— Жги, — брякаю на выдохе, подливая ей в стаканчик.
— С воительницами никто с такой добротой и заботой ещё не обращался, — выдаёт сотница.
Вздыхаю. Ну и как после таких признаний секс предлагать и домогаться? Они ж решат, что меркантильное я существо.
До кучи Лихетта грудь прикрывает рукой, насколько это возможно, и дальше тихо, сладко, с волнением:
— Сперва решила, что ты избалованный сопляк, не знающий границ. Тот, кто под протекцией короля Леванта и нашей правительницы Ханы унизил первых мечей Кусубата, оставаясь безнаказанным.
А теперь я думаю, ты не такой. Совсем не такой. У моих сестёр никогда никто не спрашивал, голодны ли они, почему грустные и не пытался развеселить, как равных себе. Ты господин, Крис. А мы слуги. Пусть не твои, чьи — то, но слуги. Ходит молва, что твои фелисы живут, как господа и любят тебя, как сына. Я не верила. Думала наговоры и враньё. Ты даже сейчас укрыл меня своим мехом.
