— Крис, как ты это вытворяешь⁇
— Секрет фирмы, — хмыкаю, срываю её побрякушки, отбрасывая, и проверяю содержимое, кривясь от боли в мышцах.
Пока копошусь, суккубка смотрит неотрывно и молчит. Всё вроде на месте, даже трофеи после битвы в шахте лежат, как миленькие в отдельных мешочках.
Сумку откладываю, сбрасываю накидку и сразу обращаю внимание на член. Головка синяя, уздечка розовая, трогаю, щиплет. Лихетта тактично отвернулась.
Ох, ну и досталось же тебе дружок.
Являю чистые трусы — боксёры, надеваю.
Держа в уме, что ещё штук десять на Утёсе осталось из заготовленного, дальше придётся в речке стирать самому. С носками та же история. Перемещаю походные шмотки, одеваюсь и экипируюсь с трудом. Штаны со звериным рыком одеваю, чуть кладку с дровами не снёс, на ногах не устояв.
Имиретта из башки не выходит. Подлая стерва, тихушница долбаная. Бешеная недотраханая тварь. Ха!
Вот поэтому ты сука рыжая и ходила гружёная после нашей вакханалии у трупа великана — оборотня. Секса у тебя нормально нет, и не будет.
Только со мной. Ибо где найти мужика с третьим рангом боевой формы? Ох, как я злорадствую.
Мчи, мчи. Когда ты обнаружишь, что сумки нет, будет уже поздно. Неужели, вы, рогатые твари, всё это провернули из — за «Синего глаза Дракона»?
А сотница что сидит, как ни в чём не бывало. Смотрит, как я хожу туда — обратно, метаюсь, как лев в клетке.
Лихетту прожигаю взглядом. Тебе что, белобрысая? А та в ответ пришибленно поглядывает. Ещё и на колонну на дороге собравшуюся посматривает с тревогой.
— А вы что с ней не умотали, куртизанки херовы? — Выдаю без преамбул.
— Крис не ругайся, — бурчит с поджатым к ляжке хвостом.
— Нет вам больше доверия, — бросаю и направляюсь к походной колонне, где, похоже, только меня и ждут.
На смех пробирает истерический, потому что нервы ни к чёрту. Нет, ну не могу! Эти дуры рогатые, надувные фигуры с ночного купания к лошадям присобачили, обвязав всё. Прямо в надутом состоянии. Конечно, не пропадать же добру.
Слышу Лихетта следом подрывается.
— Принцесса то же самое сказала, что нет нам доверия, — балакает в спину. — Крииис?
Встаю, оборачиваюсь. Смотрим друг на друга.
— Ну что? Что? Что тебе от меня надо⁈ Говори прямо, — хочется сорваться, едва держусь.
Глазами хлопает, слюнку сглатывает. И бурчит, взгляд опуская:
— Принцесса освободила нас от службы.
— И? — Развожу руками.
— Теперь мы вольные, хм… наёмники мы, — тяжело ей дались эти слова. Будто с болью.
