— Ты помнишь, что до Чёрного сезона никому нельзя рассказывать, что мы помолвлены? — Спрашиваю с нажимом.
— Аз, но почему? — Снова щёки надувает.
До чего ж тупая. Улыбаюсь, подсаживаясь к ней вплотную. Куклу сразу откидывает, лезет на коленки. Вся такая тёплая, нежная, приставучая!
— Это наш с тобой секрет, забыла? Если проболтаешься, злая принцесса из сказочного мира вызовет меня обратно, и больше не увидимся.
— Ой, точно! — Восклицает и начинает канючить, ёрзая на коленях: — Аз, ты мой родной, обожаю тебя. Не уходи, пожалуйста, больше.
Я каждый день, каждый час и минуту думаю о тебе…
— Держи, помоги мне надуть, — брякаю, подсовывая ей шарик в рот, лишь бы не продолжала. Иначе скупая слеза будет сейчас не только в штанах.
После полноценного секса с одной подлой стервой я словно некий барьер преодолел. И теперь прорвало что ли… часто возникает дикое желание трахаться, особенно, если рядом привлекательные девицы. Но как назло за последние три дня бешеного галопа не получилось даже самостоятельно разрядиться.
Только по яйцам от седла получить.
И вот я смотрю на эти огромные дойки молодухи, её наивный взгляд ярких голубых глазищ, румяные щёки, безупречную кожу на шее и ручонках. Перевожу взгляд на часы, оценивая сколько ещё у меня времени.
И задаю себе вопрос. Успею ли уломать за полтора часа?
Вцепившись послушно ртом в свой шарик, Жози пожирает меня взглядом, как наркоманка
Думаю, стоит попытаться.
Глава 29. Как уломать Жозефину
— Наверное, устала, малышка? — Спрашиваю, отбирая шарик, в который она вцепилась послушно и пыталась дуть.
Отпускаю его с пукающим звуком.
— Эй, я старалась! Ну, Аз!
Капризничать ещё пытается.
— Тшш, — указательный палец к её губам поперёк подношу.
Смотрит с недоумением, ох и ангелок!
— Ложись на кроватку, массаж тебе сделаю, — говорю мягко, но с нажимом.
— Не хочу ложиться, лучше расскажи о своём мире, — канючит.
— То есть не хочешь, чтобы я к тебе прикасался? — Дую щёки уже я.
— Хочу! Очень хочу! — Пищит и прижимается своими сисями.
— О, Аз…
— Ложись, давай, давай, — шепчу на ухо сладко, зарывшись в кудри.
— Ладно, — с нотками обиды выдаёт. И ложится спиной! Млять, такая ты дура.
— Хочу на тебя смотреть, — говорит в оправдание, будто чувствует моё негодование.
А я всё больше её жажду, любуясь этими ножками в коротких шортиках, почти не упавшими за подмышки сисями и милым наивным личиком. Хоть сразу лезь, да вставляй. Но как отреагирует дурочка, мне не ясно. Так и армию просрать можно.
