В первую очередь Сехмет, затем Акелдама, и только в третью этот со своими «рыцарями» — вампирами. Но сдержался.
Сижу, улыбаюсь.
— О, Красный дракон, какое хладнокровие, Крис! — Воскликнула и хлебнула ещё, а затем снова за своё: — Так ответь, бесстрашный сын Аргириса, ты знаешь причину?
О камнях ей точно не следует знать. А другой версии у меня и нет. Разве что.
— Баргул не хочет, чтобы мы добрались до Градира, — выдаю.
— Я умею распознавать ложь, — хмыкает. — Ты не сдержал слово.
— Я на допросе? — Взвинтился, отбирая бутылку.
— Мы договорились, — раздаётся с укором.
А я хлебаю. Ох, сознание поплыло.
Ручеёк журчит, ночная птица ухает. Ветерок подвывает, тревожа листву. Даже с опасной бабой, а то и монстром, у которого неясные намерения, сейчас так хорошо…
— Крииис? — Протягивает моё имя, словно канючит.
— Я не знаю ответа, — говорю и вздыхаю. Не верю я ей, и раскрывать карты не хочу.
— Хорошо, спрашивай теперь ты, — слышу. Быстро же она сдалась.
— Как думаешь, ты плохая или хорошая? — Спрашиваю, затаив дыхание.
— Несколько неожиданный вопрос. Думала, спросишь, когда я лишилась девственности или про первый поцелуй хотя бы, — выпалила Ревекка.
— Мне не интересно, — хмыкаю."
"— Обидно, что ж. Вообще до тринадцати циклов я считала себя хорошей. Теперь я самая плохая, родителям было бы за меня стыдно, если бы они дожили до сего дня.
— Соболезную.
— Да брось, — брякнула и легла спиной прямо на траву. Мечтательно вверх посмотрела и добавила: — когда появляется что — то хорошее в нашем мире, у тебя лишь миг насладиться этим.
К чему это она? Может, о себе, злодейке.
— Ты помогла мне, сказав о нападении, ты спасла моих воительниц, — говорю, глядя на её лицо. — Может, не такая ты и плохая?
— Брось кость голодному псу, и он уже радуется, словно мясо получил, — произнесла с подчёркнутым цинизмом.
Что ж, обидно. Плюхаюсь на спину и я. От волос Ревекки приятно пахнет духами.
А некоторые её высказывания излишним высокомерием попахивают.
— Кость, млять, — фыркаю. — Любовь и преданность пса не за кость.
Да и девочки мои не дешёвая кость тебе. Каждая — это личность, жизнь отдельная. Полная и большая, как весь мир. У них и чувства, и страсть, и свои мечты. Знаешь, я обязательно спрошу каждую, о чём она мечтает, и если в моих силах, помогу, не потребовав ничего взамен.
Вздыхаю. Разошёлся, аж в груди поддавило. Но я продолжаю:
— Не знаю, когда успел их полюбить. Да и вообще так привязаться. Все, кто со мной, это всё, что у меня есть.
