— Эх, сейчас бы мяса пожрать, — вздыхают. — Ну где этих рогатых носит?
— Тише ты, — осекает старый солдат. — У них слух острый, а у тебя яйца не лишние.
— И то правда… — соглашается товарищ, почёсывая затылок.
Верно подмечено, где носит этих баб? Суккубки с охоты ещё не вернулись. А уже десятый час вечера.
— Серебра и Света, лорд, — подходит боец, из командирского состава, который в деревню лично гонял. — Угощайтесь, прошу.
Протягивает мне в обеих лапах два уже сваренных яйца, здоровенный огурец, три пластины сушёного мяса на краюхе свежеиспечённого белого хлеба.
Похоже, все гостинцы с деревни он раздал, большую часть господам, остальное командирам.
Солдатам, я так понимаю, хрен с маслом.
— Спасибо, — принимаю и приглашаю к нашему скромному костру. — Присаживайся.
Командир охотно приземляет зад на брёвнышко. Вытирает пот со взмыленного лба. Вид встревоженный, на опушку леса поглядывает, откуда на нас тьма кромешная смотрит в ответ.
— Разделите на всех, — передаю скудную провизию матёрому солдату.
— О, благодарствую лорд, — принимает без церемоний в морщинистые руки и нож живенько достаёт.
Уверен, стоит мне к главному костру наведаться, там сытно покормят, заодно глазами трахнут одни и прожгут другие.
Я лучше с мужиками, у самой границы с лесом посижу, до деревьев метров двадцать. Мы ближе всех лагерных. А лес здесь довольно диковат. Густой кустарник местами, деревья на дубы похожи, разрастаются сверху в стороны хорошо.
Сверчки трещат монотонно, птица иной раз ухнет.
Ветерок листвой на ветвях шелестит порывами. Огурцом разрезанным запахло. Эх, романтика.
— На тебе лица нет, давай рассказывай, — наседает матёрый на командира молодого, щепотку мяса и кусочек огурчика ему же и подавая."
"Вздыхает тяжело мужчина, на меня смотрит с опаской. Доспехи у него солидные из кожи с металлическими вставками, ни царапинки, будто только с витрины.
— Лорд советник не велел панику сеять, если лорд Кристиан позволит… — начал командир мямлить.
— Излагай как есть, здесь все свои, — перебиваю я уже и сам озадаченный.
Мужчина сглотнул сухим горлом. В глазах тревога. Да что ж такое? Ехали себе десять дней спокойно.
— В деревне не всё ладно, — говорит шёпотом, ещё больше нагнетая. — Я сразу почуял, когда наш отряд подошёл. Слишком гостеприимные оказались, их старейшина расспрашивал много. Предлагал даже налить, но с собой ничего такого не дал. Нам стол собрали в их главном доме, и только мужики с нами сели.
