— Больше церемониться не стану, — выдаёт, разворачиваясь с глазищами голубыми, в которых хищный азарт!
Смотрит мне в глаза, а я прямо чувствую холодок на кончике от уже остывший смазки. Мне даже на свои трусы смотреть не нужно, чтобы понять, что к херам протёк, как бесстыжая сука.
А член мой предательски растёт, ибо сдвинутый ремешок соски уже не закрывает.
Крохотные, розовые, торчащие примерно на сантиметр, очень эстетические, нежные и милые. Не пойму, как не нащупал.
Стараясь туда не смотреть, иду на сближение, чтобы ещё побороться.
А Лиен и рада! Не обращая внимания ни на мои мокрые пятна на трусах, ни на свои высвобожденные торчащие соски, полезла в ответ! Сцепились. Повалил, стали кататься. Трусы мне порвала! За писюн начала хватать нагло при любом удобном случае. А червь мой радостный, то и дело растёт и твердеет.
За яйца уже не хватает, понимает, что больно мне. Чисто ствол ручкой прихватывает. То за основание его, то за головку.
— Ну и нахрена? — Стону, когда срывает последние лоскуты трусов с ляжки.
— Тряпьё, — смеётся. — Вот поэтому мы кожу и носим!
Ща, млять.
Принимаю в партере положение поудобнее, зажимая дерзкую пакость, одной рукой за талию, так, что её попа со стороны моей груди, а затылок её у меня на пахе. Подцепляю под хвостом полоску кожи, выполняющую роль резинки трусов. Хм, нихрена не тянется.
— Вот видишь, — комментирует в моих объятиях, почему — то лёжа смирно.
— Думаешь, у тебя всё хорошо? — Спрашиваю и оттягиваю трусишки за кожаную полоску, которая начинает впиваться ей между булок.
— Ой! Ой! Крис, надо признать, достал — таки! — Взмолилась, завиляв задом да ещё и пушистый хвост мне свой в лицо подсовывая. Который так распушился, что слов нет, одни эмоции!
Чуть подёргав, отпускаю, ибо член уже ей в шевелюру упирается без зазрения совести такой наливной, что терануть разок и волосы золотые зальёт спермой! И ведь ничего по этому поводу не говорит. Замерла вдруг.
— Сдаешься? — Интересуюсь, готовый уже отпустить.
— Думаешь, так легко меня взять? — Мурлычет, хвостиком по волосам меня поглаживая.
А бёдра — то не сведены! Попочку на меня чуть подала.
— Сама напросилась, — говорю с бешеным сердцем и сладко давящим предвкушением. И руку между ляжек просовываю, прямо писю через кожаные трусики, накрывая. А там… примерно на треть треугольник с писи слез, оголив нежные, да ещё и скользкие долечки!! Мляяя, похоже, под трусишками целое озеро смазки, которая полезла, когда потянул за ткань.
