Густая, тёмно — красная. Тошнотворный ком подкатывает…
Нелли втыкает в землю меч и садится ко мне на коленки лицом вперёд, расставив свои окровавленные ляжки. Я даже не понял, как она умудрилась не задеть родителей.
Приобнимаю за талию, и посылаю магические сигналы, чтобы поскорее вылечить все её раны. А садистка молчит, просто смотрит. И у меня больше нет чувства вины за то прежнее насилие. Мне хочется отодрать её посильнее. Но я пока только шепчу с укором:
— Ты кровожадная сука, зачем ей хвост отрезала?
— Победитель с проигравшим в бою чести может сделать всё, что угодно, — отвечает, ещё не отдышавшись.
— Я спрашиваю зачем⁇ — Цежу сквозь зубы.
— Она посягнула на моё, и этим двум шлюшкам отрежу, — шипит в ответ.
— У Ольви нет хвоста
— Вот ты и попался…
Всё воинство продолжает сидеть, затаив дыхание. И наряду с тем, что меня сейчас от моей «кошки» передёргивает малость, мне хочется спросить их всех: что здесь творится вообще⁈
Стоны Лиен всё ещё доносятся, но из — за тела Нелли сейчас её не вижу.
Ей бы тоже не помешала помощь. Она проиграла, но это не значит, что должна мучиться и дальше.
— Прикройся, — говорю и снимаю свою рубашонку.
А Нелли похрен, поднимается резво и отступает, чтобы её грудь побольше народа видело. И все сидят, пялятся с широко раскрытыми глазами и ртами. От неё слова ждут?"
"— Желай, воин второго ранга! — Выдаёт Узимир торжественно. — Перед алтарём Когтя Дракона защитивший свою честь, достоин!
Ранг ей добавил с барского плеча. Ага, ремня ей надо.
— Хочу прямо сейчас провести ритуал союза брачного с Кристианом, сыном Аргириса и названным твоим! — Отвечает Нелли звонко с гордо поднятой мордашкой.
— Без празднования? — Уточняет «кошак» деловито. — Кланом убито много излишней дичи.
— Отправим праздную еду в Первый коготь, — отвечает Нелли. — Их земли не посещает дичь, их земли не плодородны. В знак доброй воли дикому клану, через который нам ещё предстоит пройти.
— Ты приобретаешь мудрость, — похвалил Узимир свою кровожадную дочурку.
Поднимаюсь, глазами выискивая Лиен. Похоже, лишение хвоста приравнивается к смерти воина на арене, а вместе с ним теряется и статус. Но меня злость берёт за такой садизм. И только я задался вопросом, кто должен поплатиться за такое в действительности, как златовласый «кошак» сам встаёт.
Узимир на него вопросительно смотрит, но с какой — то хитринкой.
— Что — то желаешь сказать, Мирастан?
— Да! — Прогремел глава Пятого когтя, набухая мышцами.
