После долбаной церемонии свадьбы, которая прошла безрадостно и как в тумане, я поймал первую попавшуюся служанку и попросил найти Лиен.
Пользуясь тем, что после ритуала все ринулись поздравляться и тискать мою ушастую садистку, я отлучился. Совесть замучила, да и жаль её. Но больше терзало — не был уверен, что ей помогут.
Нашёл побитую в лачуге прислуги, истекающую кровью на полу, где и постелили какие — то «добряки». Какая — то служанка, похоже, по собственной инициативе наложила ей бинт. Но Лиен, видимо, решила тихо сдохнуть, сорвала его частично и закуталась в льняную тряпку по уши, чтобы её никто не видел и не трогал.
Когда вошёл, лужа красная растеклась по всему полу. Следов крови по дороге сюда она тоже оставила достаточно, в принципе, по каплям и шли со служанкой.
Ринулся к ней и получил слабый толчок ногой. Узнав меня, Лиен зашевелилась, до кучи выдала бесцветно:
— Что желает, мой господин?
— Тише, тише, лежи, не вставай…
Она явно знала, что теперь я глава её клана.
По пути у проводницы узнал, что бесхвостые изгнанники уходят на границы Фелисии, но это не отменяет их принадлежности.
И чего же я желаю?
— Хочу, чтобы ты снова стала воином, — произнёс, касаясь её ноги и искренне желая прекратить всю её боль.
Лиен вздрогнула, но не брыкалась. Сил на это не осталось.
— Это невозможно, господин, — ответила, закрывая тускнеющие глаза.
— Нет ничего невозможно, Лиен, — произнёс я, сжав зубы и мать его вырастил обратно этот долбанный хвост.
Пусть без волос вышел, но это дело временное, надеюсь.
А то с крысиным ходить, лучше уж без!
Лиен не сразу сообразила, что произошло, но здоровья и сил ей накинул с лихвой.
Отлип от неё, стиснув челюсти, около минуты терпел иглы в башке. А когда сумел снова мыслить здраво, открыл глаза и встретил снова эти две до безумия красивые галактики. Удивлённые, изумлённые, не верящие глазища…
— Что ты сделал⁈ — Рычит неожиданно бодренькая, хватая меня за грудки.
— Это всего лишь хвост, ну ещё и зуб.
А то девочке ходить без переднего некрасиво.
Вдобавок повреждённая рука, сломанный нос, распухшее лицо. Сильно ей досталось.
— После такого позора, я всё равно не смогу быть среди воинов, — отчебучила, кутаясь в кровавую тряпку обратно.
Мля, её так затрясло, что не удержался и обнял.
Пригрелась быстро. Успокоилась. А я в ушко зашептал:
— Испытания бывают разные, и они не ограничиваются вашей ареной. Воин не перестаёт быть воином, если он проиграл.
