Имира смотрит в ответ с ухмылкой.
— Все вы человеческие мужчины одинаковы, каким бы крутым воином ты ни был, жажду страсти не победить, — выдала принцесса с рожками.
— Мудра не по годам, — отвечаю и в шатёр адресую: — тысячу дон за ночлег и приют четверых.
— Полторы! — Раздался деловой ответ амориски.
— Все вы бабы одинаковые, — комментирую Имире негромко, отвечая на её язвительные речи. — Много шелухи и пыли в глаза, а в итоге всё сводится к монетам.
— Такая амориска может сделать так, что ты извергнешься в штаны, даже не сообразив как, — выпалила Огнепламенная.
О, как!
— Восхищаешься ей? — Подлавливаю.
— Как она бы восхищалась первыми клинками, — парирует суккубка.
— Но о тебе она не знает?
— Не довелось встречаться, — пожимает плечами Имира.
Шехерезада вновь высунулась, и слова все в горле застряли. Какая же она всё — таки эффектная.
— Я Дея верховная сестра Третьего Амориса, — представилась без кокетства, качнув бедром.
— Крис и его подружки, — представил нас и я по — простому.
Дея вздёрнула брови и, покачав сама себе головой, выставила лапку.
Отсыпал ей монет, не считая, удивляя ещё больше.
— А ты я вижу, ещё и богат, красивый человеческий воин Крис, — прокомментировала и дальше на выдохе с нотками разочарования добавила: — Этот дом до рассвета ваш. Там тепло и чисто. О лошадях позаботятся, будьте спокойны.
Уходит за шатёр, уфф, не могу…
Обо мне! Позаботься обо мне, кричит нутро и парит в небе фантазия. Но тут же саркастический взгляд Имиры спускает на землю.
— Ой, отвали а, — стону.
Ржёт гадко.
Нелли и Ольви подгребают, коней своих щуплым суккубам передав. Румянец с щёк не сходит у обеих. «Кошечка» кое — как утихомирила свой хвост, глазки раскосые прячет.
Имира ржёт теперь над ней, огненно — рыжей гривой потряхивая. Мдя, а эта когда успела волосы распустить⁈ Тоже взмылилась наша суккубка. А смех — это прикрытие собственного возбуждения, похоже.
— Я тебя раскусил, — говорю Имире, прищурив глаза.
С лица Огнепламенной улыбка сходит тут же.
— И на что ты намекаешь? — Спрашивает суккубка хмуро.
— Она тебе тоже понравилась, думаю, ты не прочь с ней покувыркаться, — заявляю и наблюдаю смущение на лице.
— Что ты несёшь, — фыркает и отворачивается обиженная.
Устраиваемся на ночлег в шатре Деи. Такое впечатление, что она ждала гостей, вообще никаких следов засаленного быта. Нигде ничего не пропержено, носками не воняет, запахи приятные. Внутри колышки по стенам вокруг, на полу всё устлано шкурами.
