— Чем ты меня придавил, нечистый⁈
— Хером своим. Мы уже оба нечистые, кстати говоря.
— Придурок.
Мы не только в масле, уже в траве и крупицах песка — всё липнет. Поэтому новая порция масла как нельзя кстати. Смываю старое, растираю мощные ляжки, торчащие ягодицы лапаю по — хозяйски. Тонкие трусики впились в промежность и её вообще не закрывают.
Уткнувшаяся лицом в траву Шейла в бешенстве, а вот её тело растеряло боевую форму окончательно. Вот, похоже, и всё. Да и по ягодицам понежневшим в упругости чувствуется.
Мышцы хорошие и сбитые, но кожа всё равно шёлковая.
Попыталась сбросить меня, да не тут — то было, за рога прихватил! Стоять.
— Пррр! — Стебусь над ней.
Бесится, задом вертит, хвостом по спине бьёт слабенько, больше ничего сделать не может. Сгруппировалась, булки сжала, когда полез промежность смазывать, и получила первый шлепок по ягодице.
— Ах ты скотина! Не вздумай! — Заверещала.
Как давно я об этом мечтаю!!
— А сейчас я выпорю твою масленую попку, — говорю, смакуя слова.
— Как ты когда — то отшлёпала меня. Но снизойду до того, чтобы твоего позора не увидели другие. Или всё же стоит позвать?
— Да лучше убей, — воет и признаётся вдруг: — я проиграла, хватит издеваться! Прирежь меня, будь милостив. Как я когда — то! Пошла на поводу у Ханы, не стала мучать сопляка и со своим позором ушла в стан."
"Бла, бла, бла. А жопа — то в масле в моём полном распоряжении.
— Лежи смирно, иначе получишь больше ударов, — отвечаю ей беспринципно. — Принимай наказание достойно, покажи своим примером, как надо было мне.
— Крис, ты пожалеешь, — раздалось неожиданно спокойное.
И я крутанулся на пояснице живенько, чтобы оказаться лицом к её ногам и шикарной загорелой, масленой попе. Булки у Шейлы — это нечто особенно притягательное, торчат с впадинками по бокам. Ярко выраженные ягодичные мышцы. Если сравнивать с попкой Ревекки, у магички — оборотня она, конечно, выглядит снизу более «улыбающейся» и компактной.
— Ты проиграла, принимай наказание достойно, — ответил важно и серьёзно.
— Сколько ударов я должна принять? — Выдаёт вдруг смиренно за спиной.
— Двадцать, — выпалил.
— Хорошо, — буркнула неуверенно.
— Слово воина? — Подловил я.
— Я же сказала, это и есть слово воина, бездарь, — фыркнула.
— Тогда попрошу тебя принять позу, в какой наказывала меня ты.
— Хорошо, — ответила, немного помедлив.
Поднялся тяжело, выпуская. Твою мать, будто мешок камней на плечах с лишними — то килограммами.
