— Пока эти бесполезные тела не сдохнут от истощения, — отвечает Высшая, разворачивается и возвращается на свой трон перед Морулом.
Два суккуба суетливо хватают позади корону и, с заметным трудом поднимая, укладывают на голову суке. Которая держит её, как пушинку.
Женщины в колодках притихли, головушки опустив. То ли в гибернации, то ли устали. А может, затаились.
— А с этими что? — Киваю на мужиков.
Фейрат насупился, смотрит с ненавистью.
А Деодор всё, похоже. На цепях повис. Твою мать…
Тянуть время долго не пришлось.
Мощный стук в створки двойной входной двери прервал этот цирк! Бах, бах, бах.
У Морула аж суставы заскрипели сдержанно, вампиры чуть отшатнулись от него. Сердце моё задолбило чаще. Сехмет встрепенулась:
— Что за дерзкое, тупое мясо пожаловало к нам на стол?
— Не откроете, не узнаете, — пожимаю плечами и демонстративно оборачиваюсь. Но затем снова смотрю на Сехмет с наигранным удивлением.
— Я бы не спешил, великая… — начал ближайший приспешник, но заткнулся по взмаху её когтя.
Следующий лёгкий жест пальцем, и створки медленно отворяются, демонстрируя пришедшего всем, кто в сознании.
Латы скрипнули почти синхронно у всего строя генералов, которые обратили свой любопытный взор на нежданного гостя.
Да ещё какого!
При виде сгорбленной дряхлой старушки, похоже, приходят в недоумение все вампиры.
Хотя бы потому, что немощная женщина так не могла постучать.
Оставляя за спиной глубокую ночь, бабулька с зелёными глазами в пол, с корзинкой под руку без всякого промедления и страха начинает движение в нашу сторону.
Две суккубки, всё ещё стоящие у ковра, где я очнулся, шарахаются от неё, как от огня.
— Это шутка⁇ — Ахает Сехмет. — Старуха, что тебе надо?
— Подайте монетку, добрые господа, — заговорила старческим голосом Ревекка, ковыляя с наигранно тяжёлой хромотой.
— Старуха, да ты явно не в себе, подохнешь своей смертью вот — вот, — посмеивается Сехмет и обращается в зал: — Есть желающие мертвечины отведать?
Пасть Морула мерзко зашелестела! Сехмет махнула пальчиком и «краб» замер.
— Подайте, — протянула Ревекка умирающе, подыгрывая главной вампирше.
— Да что тебе подать — то? — Ржёт Сехмет. — Разве что головы несчастных. Кровушки можем налить. Как ты вообще сюда добрела ещё и целой?
— Великая госпожа императрица, у меня там монеты ж есть, — спохватываюсь. — Нам всё равно, а бомжихе радость.
А Ревекка всё ковыляет, приближаясь. Млять, яйца у неё железные конечно.
