В теле пацана 4 (СИ)

И ты не поддался?

— Нет, моё слово крепче алмаза, — выпалил, млять, как султан.

— То есть ты не из простых лордов? — Уточнила, переключившись быстро на меня.

— Нет, я первый меч… людских королевств, — заявил.

— О, загнул, — прыснула, не приняв мой ответ всерьёз. Но брякнула тут же: — а я тогда первый маг людских королевств!

Я бы поспорил. Но пусть порадуется.

— Охотно верю, — согласился, поднимая бокал. — За магию!

— Которая загнулась в Градире, — добавила горько и снова хлестанула до дна.

— Слушай, я случайно увидел у тебя призовые кубки, — признался.

Двинулись в спальню, где они стоят. Прошёл за Ольви, не отрывая взгляда от попочки, с таким ощущением, что сейчас просто упадём на кровать и начнём яростно трахаться.

Моё прежнее представление об Ольви рассыпалось в прах. Из скромницы она превратилась в оторву. Оказывается, совсем её не знал. И теперь уже не кажется странным и нелепым, что эта интеллектуалка красила волосы в синий цвет.

С особым придыханием она начала про свои призовые кубки.

— Магические дуэли? — Ахнул я.

— Да, командные веселее. Но в личных ты раскрываешься себя полностью, потому что всё зависит от тебя.

— Так а это не безопасно?

— Есть ограничения в правилах, но в целом умереть на таких можно. Мне всегда нравились, где можно помериться силами с другими стихийниками. У них сюрпризы, у тебя сюрпризы.

— Мдя. Я бы своего ребёнка на такое не отпустил.

— Если родители отдали в академию магии, они уже отпустили своего ребёнка, — заговорила Ольви с нотками грусти. — Но не стоит думать, что бой до смерти. Пока кто — то не сдастся. Или судьи не засчитают поражение. Чаще это невозможность отвечать или предсмертная агония. Тогда в дело вступают маги лекари. Поэтому волноваться было не о чем.

— И ты во всём этом участвовала? — Спрашиваю, вертя в руках очередной увесистый кубок, которые Ольви с хотой мне подаёт один за другим, комментируя.

— Да, и побеждала. Причём всегда.

— Ты бы могла далеко пойти, — отвечаю воодушевлённо.

— Могла, — соглашается Ольви поникшим тоном.

— Прости, — осёкся, вспомнив о смерти её родителей.

— Ничего страшного, откуда тебе знать, — хмыкнула и взяла, наконец, кубок, который меня интересовал больше остальных. — А вот этим я совсем не горжусь. Но это история моей жизни.

— Балерина у Шатура, — прокомментировал я.