В теле пацана 4 (СИ)

Когда сфинктер преодолевает самую широкую область и сходится, Гертруда ахает. А попка всасывает пробку в себя быстрее.

— Что чувствуешь, рабыня? — Интересуюсь.

— Наполнение, хозяин.

Хлопаю по ягодице. Определённо мне нравится владеть…

— Сейчас, я раскрою все твои секретики, — заявляю с цинизмом в голосе и копаюсь в подарках.

— Что бы это значило, хозяин, — шепчет сипло.

Распаковываю цепочку с зажимами.

— Стой смирно, рабыня, — говорю строго и пристраиваюсь к телу.

— Да, хозяин, — раздаётся чувственное.

Нащупывая соски и со знанием дела, креплю на них зажимы. Милфа начинает тихонько выть.

— Ни звука, рабыня, — бросаю грозно, цепляя прищепку на второй.

Гертруда закусывает губу, смиренно принимая наказание. Цепочка свисает вниз, посередине там ещё один зажим, который я беру и подтягиваю под телом к промежности.

— А теперь получит и писечка, — комментирую, раздвигая скользкие половые губы.

— Да…аааа, хозяин, — раздаётся прерывистое сквозь стоны.

Нахожу крохотную пимпочку не сразу. Милфа начинает дёргаться, когда касаюсь его.

— Стой смирно, сказал, — шиплю на её и кое — как зажимаю!

Гертруда начинает выть. Шлёпаю по заднице. Вроде не сильно, но смачный звук раздаётся с эхом на всю купальню.

— Да, хозяин, — раздалось тоненькое.

Усаживаюсь назад, понимая, что Гертруда так стоять уже устала. Вынимаю из корзины заветный резиновый фаллоимитатор на присоске. На кафельной плитке такой отлично присосётся.

Присасываю елду перед её носом. Гертруда глаза выпучивает. Мол, какого хера⁈

— Вставай, рабыня, — говорю снисходительно и издевательски, приподнимая за подбородок.

Гертруда в образе! Выполняет все мои требования беспрекословно, глядя щенячьими глазами.

Пристраиваю на резиновый член, на который она с удовольствием садится, растопырив ляжки, как лягушка. Страхую её, чтобы не завалилась. Воет сука, стонет так протяжно, когда эта штука внутри. Меня периодически порывает схватить её, бросить на кровать и отхреначить.

— Давай активнее, вот так и качаются ноги, — поговариваю, когда она послушно на нём приседает.

Отхожу, усаживаюсь на лавку, хватая бокал.

— Давай, давай, ещё двадцать раз, — бросаю и опрокидываю до дна.

Насладившись её неуклюжими стараниями затуманенным взглядом, снимаю с елды, беру масленую на руки, как, млять, невесту и несу на кровать. Бросаю, уже наплевав, что слетят зажимы. С одной сиськи слетает, да и только.