В теле пацана 4 (СИ)

Снова её взгляд чернеет. Она в ужасе, но всё же слушает меня внимательно. И я продолжаю:

— Но это не самое главное. В прошлый Чёрный сезон вампиры преодолели Стеклянное море и засели на нашем континенте в каньонах. И теперь в это затмение они ринутся, имея уже все девяносто шесть дней тьмы. Сто тысячная армия обрушится на Левант, три соседствующих людских королевства, на Фелисию, на Кусубат. По раскладу сил у нас просто нет шансов. Спроси у деда. Но шанс есть у меня. Если подготовлюсь, если у меня будет достаточно магического резерва, какого только возможно, то сумею уравнять наши шансы.

Я закончил. И даже взгляд увёл, потому что гримаса моя исказилась, прямо чувствую, как тянется кожа на лице, как напрягаются мышцы. И Ольви нельзя видеть меня таким… монстром. Который уже в башке прокрутил, как выжигает полчища нечисти дотла.

— Прости, но без тебя мне не справиться, — признаюсь уже негромко, и бросаю свою задницу на стул.

Ольви молчит. А мне даже взглянуть на неё страшно.

В дверь постучали, а затем она открылась. Засунулись оба мужика со встревоженными рожами.

— Ольви? — Раздалось от одного неуверенное.

— Замените меня кто — нибудь, — произнесла магичка на выдохе. — Я пока занята.

Покивали, как идиоты, деликатно закрывая двери.

— Вчера я всё же решилась прочитать последние письма деда, которые он до сих шлёт упорно, беспрестанно и безответно, — раздалось от Ольви спокойное, и я перестал дышать. — Они формируют группу боевых магов для усиления армии, и он просил меня поучаствовать в обучении.

Хм, не думал, что Гунуа подхватит мою идею по формированию отрядов боевых магов. Насколько знаю, Верховный магистрам магии решает, как распоряжаться юными дарованиями. Но, похоже, и сам Гунуа понимает, что нам наступает пиздец. Поэтому забил на них. Молодец.

— Не ведала, что всё настолько плохо, — слышу от магички.

— Мне следовало сразу представиться, прости меня, — бурчу, на неё всё ещё не глядя.

Молчит. Но недолго. Вздыхает. Значит, не хочет всё же прощать.

— Что от меня требуется, — раздаётся решительное.

Поднимаю на неё взгляд, ни тени иронии. Сама серьёзность.

Расстёгиваю рубаху. Ольви смотрит, как она обычно любит, без особой радости, на то, как я обнажаю торс. И демонстрирую кулон, который она когда — то мне сделала.