В теле пацана 4 (СИ)

В конце группы вроде спешат, но будто бы прогуливаются балерун сорокалетний с чёрной примой под руку! Светлоликие, улыбчивые, в вечерние наряды одетые. Красавцы, глаз не оторвать. Он в костюме белом на золоте. Аурелия в платье цвета морской волны донизу свободного кроя, но приталенном, от талии сексуальный переход на торчащую попку, которая упруго трясётся от летящей походки.

С ними ещё восемь господ среднего и пожилого возраста, морды почти у всех суровые, тоже ни на кого не смотрят.

На пять ступенек Беринг поднялся, и к нему навстречу выскочил старенький дядечка, судя по одежде, дворецкий или организатор какой.

Суетливый и важный одновременно. Глава Сотни, не останавливаясь, выслушал его шёпот и на первом пролёте встал.

Что — то шепнул в ответ дядьке, не оборачиваясь, махнул рукой нервно и двинул дальше ещё быстрее.

Дворецкий подождал, пока вся делегация мимо пройдёт и выдал старческим, дрожащим голосом громко:

— Бал, объявляется открытым! Маэстро велел всем веселиться и танцевать!!

Напряжение схлынуло в одно мгновение.

Загалдел народ и зашевелился, бокалы зазвенели. Гам людской тут же накрыла торжественная оркестровая музыка. Люд расслабился и начал занимать свадебное пространство по всему залу, центр стал быстро смыкаться. Получается, все ждали прохода Шатура. Интересно, а если бы мы встали у него на пути, как скоро бы нас попросили свалить?

К Гертруде подкатываю.

— С Шатуром познакомишь? — Шепчу ей на ухо, женщина сразу меняется в лице.

— Ты же видишь, он не в духе, — отвечает с заметной нервозностью.

— Они только вернулись с Тирсы, бал по случаю его возвращения, но вероятно, что — то не срослось, или путь вышел тяжёлый, — отвечает.

— Я думал, он был в городе.

— Оказывается, нет, сама только сегодня узнала. Шатур часто предпочитает выезжать инкогнито. Ему так проще.

— Ну и какой же праздник без виновника, он что, даже не будет присутствовать? — Возмущаюсь я.

Какую — то хрень мне загоняет, плановый бал по случаю или без. Темнит зараза.

Гертруда смотрит по сторонам воровато, будто я что — то плохое про её владыку сказал, а она за меня теперь переживает.

И кивает наверх, над картиной.

— Обычно он в своём ложе, любит смотреть сверху, — сообщает мне.

Смотрю, куда показала. ВИП — ложе целое у него там, как на футбольном стадионе, только вместо стёкол перила.

— Сэр принц, неприлично пялиться вот так, — осекает, дёргая за ткань локтя суетливо.

Послал бы уже эту милфу, но она мне ещё пригодится.

Мдя.