В теле пацана 6 (СИ)

А может, прочувствовали, наконец, что повеяло от меня смертью.

— Понятно, — выдохнул главный устало и своим махнул: — вяжите, будем допрашивать.

— Вы сделали свой выбор, — заключаю я и замедляю время.

Первым солдатам рублю головы и ловлю себя на мысли, что это не обязательно. Надо же, как быстро вошло в привычку. Дальше проще. Ведь это всего лишь люди. Очень хрупкие и боящиеся любой боли… люди.

Сердце кровью заливается, некоторые совсем молодые парни. Но пришлось убить всех до единого. Чтобы не осталось свидетелей.

Иначе придут мстить на Утёс. Один конник попытался уйти, но получил копьё в спину. Ещё трое спрятались в пещере под шумок, но выдали себя слишком громким дыханием.

С клинков ещё не докапала кровь, а я перемещаюсь во двор нашей придорожной таверны! И осознаю окончательно, что убитые не соврали.

Всё очень плохо. Андария действительно напала на Левант, пользуясь отвлечением на вампиров.

На удивление здание таверны с частью забора уцелело, и пьющими заполнено до отказа. Те веселятся среди разрухи и в ус не дуют.

Судя по лошадям в стойлах с дорогими сёдлами, внутри не простые солдаты. Андарские командиры празднуют победу.

Другим зданиям в окрестностях повезло меньше. Некоторые поломаны, на месте других дотлевающие угли, третьи ещё полыхают.

В таверну не пошёл разбираться. Душу будоражат женские крики, плач детей и стоны. Вражеские солдаты бегают по округе и ловят девушек, уже поруганные женщины убиваются у трупов своих мужчин. Кажется, что бой только прошёл. По крайней мере, здесь.

Веет кровью, пеплом и горем, пришедшим в дома.

Судя по следам, драка состоялась действительно ожесточённая. В Леванте было около семидесяти тысяч солдат обороны, но андарских, похоже, в три — четыре раза больше.

При виде, как бесчинствуют захватчики, прихожу в ярость. И рублю всех, кто попадается с опознавательными знаками Андарии. Кажется, что вражеские бойцы вообще не обращают на меня внимания, расслабились, легко получают удар в спину. Другие не оглядываются на то, как валятся и кричат их товарищи в предсмертной агонии.

Увлечены насилием и грабежами. Одного ублюдка прямо с девушки снял.

До второго не успел вовремя, он забил мальчишку ногами до смерти.

Прохожу через проломанные ворота, пересекая черту самой столицы. Внутри не легче, жар от кострищ витает, как в парилке, валится всюду черепица, стёкла бьются, крики истошные, кто — то за кем — то гоняется по переулкам. В хаосе мародёрства и насилия всё ещё слышен лязг металла.