В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

И как давно я умудрился заинтересовать кого — то из Тирсы.

— Ожидала? — Подлавливаю, продолжая игнорировать еду. — И какого же Криса ты ожидала?

— Может, чая хотя бы выпьешь? — Брякает.

— Может, ответишь хотя бы на один мой вопрос? — Взвинчиваюсь.

— Не будут тебя травить, не разобравшись, — посмеивается.

— Ревекка, я сейчас уйду.

Вздыхает, смотрит. И молчит.

— Что ж, удачи, — бросаю, поднимаясь и цепляя сумку с добром, монеты на стол кладу. И слышу:

— Циничного, самодовольного юношу с амбициями сверх меры, который бы на комье не подпустил вонючих и неприятных крестьян, и уж тем более не стал бы спать в крестьянской постели.

О, как! Замер я на миг. Похоже, мою персону пасут конкретно, и всё докладывают, вот когда только успевают. Ермил на меня глазеет встревоженно. Не бойся мужик, дыши воздухом.

— Доны не нужны, я приглашала, мне и платить, — добавляет Ревекка. — К тому же, ты ничего не съел.

— Мне не сложно, — отвечаю, ехидно улыбаясь, и покидаю веранду.

Ревекка бросает иронично в след:

На это ничего не отвечаю.

Слышу, как Ермил подрывается следом, но его останавливают щелчком пальцев. Во какой дрессированный, оказывается.

Надо же, конь на месте, сумку закидываю и в седло взбрыкиваю. С чётким осознанием, что здесь я один, разворачиваю скакуна к выезду на развилку. Вторая лошадь, на которой тёрся задом Ермил, смотрит на меня с тоской. Пусть ему и остаётся, как бонус. Не хочу возиться с двумя. Чтобы у здешних законников не возникло вопросов.

Выскочил на дорогу, скачу по спуску медленно вразвалочку, чтобы цветочки и крестьян не запылить, мимо виноградника. За мной эти не едут. Другие всадники скачут, но проносятся мимо, обдавая пылью по самую макушку. Целых шесть железных «дровосеков» на лошадях с пеной у рта.

Я вот думаю… Мысль пришла отчасти пугающая. Не простая это женщина. Очень не простая. Ладно, здесь проверяла мою реакцию на свои подколы, нутром чувствовал, что анализирует, каждый пунктик на лице моём ловит, словно психолог.

Неспроста ведь отказалась от рукопожатия. Ей касаться меня нельзя, ибо боится, что вычислю резерв, как Ольви вычисляла мой. Может, она не уверена, что умею, перестраховалась, судя по всему. Я и не умею.