В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

— Да, я добился аудиенции Жозефины и получил для нашей делегации пропуск по территории Андарии, — отвечаю, и вздыхаю тяжело.

Плечи ныть начинают. Сердце всё не успокаивается. Резерв на нуле, кулон на груди тлеет, отдавая теперь.

— О, замечательная новость, — комментирует с какой — то издёвкой что ли.

— Да, замечательная, — соглашаюсь, потому что слов не нахожу никаких больше.

Молчит, разглядывая меня с неоднозначным выражением. Затем кивает на меч мой.

— Слушай, всё спросить хотела, откуда у тебя этот клинок? Очень похож на «Синий мрак».

Снова смотрим друг на друга, будто насмотреться не можем.

— Это «Синий мрак», — подтверждаю спокойно и без бахвальства.

— Да ты издеваешься? — Ахает изумлённая. — Не верю!

— Не верь, — отвечаю безразлично, опуская уставшую голову. — Я ж тот ещё врунишка.

— Прости… — раздаётся с неловкостью. — А я — то думаю, почему Лихетта так тобой восхищается даже за глаза. А вон и наши сёстры.

Оборачиваюсь, бегут с мечами наголо. А всё. Только два вампира ещё где — то по селу бегают.

Поднимаюсь первым, кряхтя, как старый дед. Имира вскакивает за мной. Явно пободрее, чем я.

Лихетта с восемью суккубками вздыбленная и готовая рвать выдыхает разочарованно, окидывая поле ювелирно обезглавленных трупов.

— Вы бы хоть нам кого оставили, — брякает одна из воительниц, посмеиваясь.

На неё другие зыркают зло. Та сразу губу прикусывает. Никому сейчас не смешно.

— Ещё двое где — то прячутся, — бросает Имира и кивает на трёх обгоревших недобитков: — И те вон ещё.

Сёстры рвутся бодро добить уродов. А мы возвращается во всё ещё пылающее местами село.

Одного вампира — «рыцаря» мы находим быстро, он решил дом с постовыми штурмовать. К счастью мы подоспели вовремя. Лихетта его и прикончила.

Последнего искали до самого утра, а потом он сам заорал, получив порцию лучей через разбитое окно окраинной избы, мимо которой наш патруль проходил. Так себя и выдал.

Когда я крышу магическим ударом снёс, выяснилось, что даже через железки и щели ультрафиолет проходит спокойно, и вскоре бедолага бился в агонии, зажариваясь под лучами восходящего солнца.

Выбившийся из сил, не поспавший, полностью разбитый и готовый в скором времени принять страдания от отката после боевой трансформации я удручённо присел на диван в полуразрушенном доме местного богатея. Вероятно, уже не богатея.

Ноги ватные, руки подрагивают. В ушах звенит. А на душе пустота.