В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Но ведь если существуют четырёхцветные крупицы, что они могут делать? Это ведь сразу вода, воздух, огонь и земля! Это ли не вся материя? То есть маг, умеющий пользоваться такой магией, сможет изменить любую материю? А значит и тело.

Возможно, оборотни и рады были не превращаться в зверьё? Видели в том знаке спасение? Излечение? Или напротив: возможность улучшать своё тело, чтобы стать ещё сильнее?

Они молились на тот знак, чего — то просили.

Может у оборотней есть стадии? Почему одни в волков перекидываться только могут, другие в медведей, и лишь один в здоровенную гориллу? Как вариант, он вначале тоже был волком, но постиг что — то, позволяющее развиваться.

Страшно даже пробовать являть такие блёстки и запускать через них портал. Вдруг перекинусь в урода, меня не узнают и убьют? Сам на них брошусь. А это случится, если разум мой озвереет, если перестану мыслить, как человек.

Но жуть, как интересно!!

Спустя три с половиной часа мы вернулись к лагерю на дороге, забрав двух наших разведчиц, которые нашли — таки другой вход в пещеру, но решили ждать снаружи, дабы застать беглецов врасплох.

На удивление все пленные из подземелья живенько с нами вышли (некоторые хромали, другие кашляли), и даже по ледяному мосту через ров не побоялись пройти, лишь бы поскорей покинуть логово. Две женщины, к сожалению, погибли, попав под раздачу в бою, но с этим ничего было поделать нельзя, горилла просто их раздавил, как только перекинулся. Здесь я сразу задумался, имея в себе плюс четыре килограмма золотой брони.

Среди освобождённых людей основная масса — это крестьяне, немного наёмников и господ, проезжие с залётными. Даже один барон нарисовался, уговаривающий нас доставить его за половину его баронства в Энисуэлле. Но прикрыл варежку, когда суккубки фыркнули на него, что перед ним почти что принц.

Перепуганные до смерти освобождённые, плелись с нами до самой дороги.

В лагере я велел поделиться с ними провизией и всем раздал понемногу монет из общака. Мне даже суккубки крутили у виска. Но я оказался непреклонен. Раз освободил, будь добр и позаботиться.

Отогрев у костров и дав воды напиться, объявил бедолагам на ночь глядя, что мы скоро отправимся. Но костры можем не тушить. Все всё поняли, оставаться без нас в этом месте никто не решился.