В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Королей у них нет, недавно узнал, что только фелис Сирус был королем, да упокоится, наконец, его душа.

Отчеканил с удовольствием. Секунд пятнадцать длится пауза. Никто не дышит, ждут реакции короля, видимо.

— Не расскажешь, как так вышло⁇ — Спрашивает король, отложив приборы и посмотрев на меня пристально.

— Хвост оторвал, — отвечаю, посмеиваясь.

— Всего — то? — Недоумевает.

— Ага, хочешь — Коготь, рви хвост, поговорка у них такая, — рассказываю с задором и сиянием, поглядывая на молодёжь. — К примеру, ты Эрик, захочешь фелисский Клан, рвёшь хвосты главарей себе на воротник и тридцать тысяч ушастых идёт в придачу, ммм а девственницы там пальчики оближешь.

— Кристиан, — раздаётся от королевы сварливое.

— Ты я вижу, распоясался совсем, от рук отбился, — бурчит король, не оценив шутки.

А вот Ангелина, похоже, оценила. Лыбится себе под нос. Линелла тоже сжимает губёшки отчаянно.

— Прошу прощения, ваше величество.

— И Узимир не стал оспаривать? — Выпалил вдруг Аргирис.

— Конечно нет, он же не самоубийца, — ответил уже серьёзным тоном.

Король снова вздёрнул брони, а затем рассмеялся. При том, что весь остальной стол в траурных настроениях так и остался.

— Никто не хочет в Висящем саду прогуляться? — Спросил я между делом молодёжь.

— Понимаю, дел много, — комментирую с сарказмом. — Подготовка к войне, организация обороны в Длани и покоях требует всё свободное время.

— Я действительно участвую в укреплении обороны города, — выдал Олаф зло.

— Какой молодец, — хмыкаю.

— Не тебе судить, — бросил тут же.

— Олаф, — сделал замечание король.

— Я смогу, — раздалось от Ангелины чересчур решительное. — Я погуляю с тобой, Кристиан.

Посмотрела ещё с такой опаской! Братья переглянулись.

Они меня боятся что ли? Похоже, после того, как я тут королю перечил, ещё больше опасаются.

Только папаня продолжает смотреть как — то изучающе и с интересом.

Дальше трапезничаем в тишине. Первым покидает стол король, резко подорвавшись. Все поднимаются следом, он уходит в молчании и задумчивости.

Хочется и мне уже свалить из зала, но я настойчиво жду Ангелину, которая настойчиво не хочет уходить, слишком долго ковыряется в тарелке. Братья тоже сидят, волком посматривают на меня.

Когда деваться уже некуда, сестра поднимается, с ней я и все три брата с тревогой, будто в последний путь её провожают.

— Я же сказала, что пойду, — произнесла жалобно и слабенько повесила лапку на выставленный мной локоть.

— Мы будем рядом, — выдал Эрик нам в след.