В теле пацана (книга 7)

Но да чёрт с ней, ей всегда было мало. Теперь мой мир сужается до подружки, которую я не видел уже целую вечность.

Чересчур взмыленная, слишком расслабленная, она молчит. И, похоже, уже пьяная в стельку.

— Узнала? — Первое, что спросил.

Усмехнулась, кивнула.

Музыка заиграла вновь, все снова занялись своими делами.

— Ну и как ты поживаешь? — Спрашиваю, чувствуя, что между нами теперь пропасть, которая не даёт наброситься на неё и хотя бы обнять, как ту же Лихетту или Шейлу.

Вместо ответа пожимает плечами. Стакан мне подаёт, наливая из кувшина.

— Спасибо, у меня своё, — отвечаю и являю себе бутылку вискаря, стакан, ведро уже колотого льда. — Будешь?

Кивает, мол, давай. Глаза её туманятся, да что с ней⁈

— Может, тебе уже достаточно? — Спрашиваю настороженно.

Посмеивается, берёт сама бутылку и хлебает из горла. Затем давится. Нет, это она так смеётся. Начинает лить из моей бутылки себе на пах. Снизу доносятся чавкающие звуки.

Не понял⁈ Опускаюсь под стол. А там… суккуб ей отлизывает.

— Тьфу ты млять! — Восклицаю, пиная его.

Выскакивает из–под стола пулей и уползает, поджав хвост.

— Дурак, я почти кончила, — заявляет Имира недовольно.

— Я тоже рад тебя видеть, — огрызаюсь и со звоном кидаю в бокал горсть льда. Отбираю бутылку, наливаю, пью. Стакан со стуком ставлю на стол.

Смотрит пристально. Откуда столько ненависти⁇!

— Что тебе надо? — Бросает недовольно. И я понимаю, что не такая уж она и пьяная.

— А почему ты так со мной разговариваешь? — Наезжаю.

— Потому что ты так со мной разговаривал, — бросает.

— Когда я такое говорил? — Опешил.

— Пропил уже все свои мозги, — фыркнула. — Может, другие и не приняли твои слова близко к сердцу. Но со мной ты постарался. И что теперь? Прибежал, надоело? Я бы уважала тебя за прежнюю позицию, если бы не пустословие, которым всё и оказалось с твоим появлением.

— Подожди, я может, белку словил? Не припомню, чтоб обижал тебя. Да, мы отдалились, но это было твоё решение.

Рассмеялась.

— Может, многие в моём стане знают тебя, как великого воина и спасителя. Но я одна из немногих, кто ведает, какой всё это ценой. Знаешь, что поняла со временем. Прежнего Криса давно уже нет. Когда он вернулся, он уже перестал им быть. Перестал, когда начал пожинать лавры сверх меры. И затем окончательно возвысился над нами, перестав считаться с чувствами дорогих тебе существ. Но вот ты являешься, весь такой пушистый.