Вечная Война 2

Я даже начал ощущать в письме некоторую остроту, словно переживал какое-то магическое наваждение. Недолго думая, я решил отправиться по указанному в объявлении адресу.

— Фема, — произнес я негромко, выходя из здания муниципалитета.

— Я сегодня хочу отправиться на обучение фехтованию. Вы мне помочь не можете. Эль — лучница, у тебя оружие — молот, а Мурка с серпами ходит. Мне нужен хороший учитель.

— Да, я думаю, что буду заниматься весь день. Чтобы вы пока без дела не сидели, разведайте этот регион на предмет деревень игроков.

Скоро спадет защита, я хочу быть заранее готовым.

— Да, Хозяин, мы сейчас же этим займемся.

— Отлично! Но обращайте в первую очередь внимание на свою безопасность. Возле деревень игроков могут быть ловушки.

Фема с серьезным видом кивнула мне в ответ. Решив, что они не собираются пренебрегать безопасностью, я с легким сердцем отпустил девушек, а сам направился к человеку, кто написал интересное объявление.

На месте оказался небольшой домик, сзади которого был дворик с каменным забором.

В одном из углов дворика торчали изумрудно зеленые высокие стебли бамбука. Я некоторое время постоял в нерешительности, а затем постучал в дверь. Какое-то время не было никакого движения. Я постучал еще раз.

— Кто там? — раздался громкий голос откуда-то со двора.

— Я по объявлению! — крикнул я в ответ. — Здесь обучают навыкам меча?

— Хаха! — ответил голос. — А ты справишься, малец?

У меня дернулась бровь. Я все понимаю, средневековье, и все такое. Но, как для современного человека, для меня такое отношение было диким.

И все же почему-то не захотел отступать, чтобы не показаться трусом из-за одной лишь фразы.

— Справлюсь я или нет, будет зависеть от того, насколько хорошо Вы учите!

Голос замолчал. Видимо, обдумывая то, что я сказал. Через некоторое время в доме послышались тяжелые шаги. Дверь резко распахнулась, едва не сбив меня на землю одним лишь потоком воздуха. Увидев своего возможного будущего учителя, я чуть не наложил в штаны. Высокий, почти два с половиной метра ростом, мужик, раздетый по пояс, был шире, чем дверной проем.

Мышцы его бугрились, как у гориллы, из которой выкачали весь жир. Грудной клеткой этого Шварценеггера азиатского разлива, можно было останавливать римский таран.

В одной руке он держал фляжку, из которой подозрительно пахло алкоголем, а в другой была длинная и тонкая, лишь слегка изогнутая сабля, которая, впрочем, в его руках казалась кухонным ножом. От порыва ветра его длинные черные волосы развевались на ветру.