И моей Армии, — она чеканила слова, чтобы я точно смог её расслышать. — В составе…
Она, на секунду, отвлеклась на монитор.
— … тысячи восемьсот девяносто трех Боевых Кораблей и…
Она снова взглянула в экран.
— … двадцати двух миллионов шестиста тридцати двух тысяч человек примкнуть к вашей жалкой банде?
— Да! — я утвердительно кивнул — наглеть, так наглеть!
— Вместо Торговой Республики с их Промышленным потенциалом и несколькими триллионами населения?
Я кивнул чуть менее уверенно, но продолжал стоять на своем.
— Да!
Гадюка замолчала, переваривая.
— Ты дурак?
Ох, как же я соскучился по этому вопросу!
— Сразу нет! — улыбнулся я. — А вот вам мои аргументы!
— Подожди! — прервала меня Гадюка. — Ты ведь не озвучил третий вариант!
— Какой такой третий вариант? — удивился я.
Гадюка посмотрела на меня как-то странно. Глаза ее полыхнули внутренним огнем, всю усталость с лица как рукой сняло. От неё повеяло знакомой внутренней силой, которая всегда заставляла меня прислушиваться к этой женщине, несмотря на мою аллергию ко всяческому принуждению.
— Я давала Присягу! Мои люди давали Присягу! Мы присягали Содружеству и его людям и обязались защищать их до последней капли крови! Как бы пафосно это не звучало!
— Но… — попытался возразить я. — Правительство же частично сбежало, частично свело счёты с жизнью! В Государстве — анархия и бардак! О каком Содружестве вы говорите?
— О моём! О моём Содружестве я говорю! Которое родило меня и воспитало! И которое живо, пока жив её последний солдат! А я еще жива!
— Это было сильно, — задумчиво произнес Алекс.
Он даже забыл о фляжке и не улыбался.
Я, честно говоря, тоже не знал, что на это ответить. Мне даже стало немного стыдно.
— Извините, был не прав! — только и смог ответить я. — Но, как вы собираетесь остановить Ксеносов?
— Пока не знаю, — она откинулась на кресле, огонь в глазах погас, в них вернулась усталость. — Вот с тобой хотела посоветоваться, но если ты продолжишь в том же духе — я вышвырну тебя вон и вычеркну тебя из своей жизни! И да, я немного разочарована!
Последний раз я чувствовал себя так, когда подвел свою земную жену, пообещав ей перейти в инспекторы, чтобы поправить финансовое положение семьи, но не смочь бросить своих ребят из караула.
— Не думала, что ты умеешь краснеть! — подлила масла в огонь Гадюка.
Я молчал. Я думал. Злился на себя. И крепко думал. Гадюка терпеливо ждала. Алекс в углу громко сёрбал из кружки.
— Значит, так! — начал я.
Присутствующие оживились.
