— Не части!
— Нормально всё! — кивнул Клоун и протянул руку со своим стаканом. — Будем!
Я чокнулся и замахнул.
— Гадю хочу! — угрюмо сказал друг.
Я закашлялся, из глаз у меня выступили слезы.
— Ч-чё?!
— Гадюку забрать к нам хочу!
Я продышался, вытер слезы и посмотрел на товарища.
— Так ты ж говорил, что она «солдат, который никогда не дезертирует!» и вот это вот всё! Да ты чуть Алекса не пришиб, когда он поинтересовался, не планируешь ли ты Генерала к нам переманить!
— Да, я помню! — вздохнул здоровяк.
— Но, смотрю я на вас с Овечкой и радуюсь! Я тоже так хочу!
Я неловко похлопал по могучему плечу своего доброго друга.
— Слушай, а что у вас там было-то! А то ты так и не рассказал!
Клоун посмотрел на меня пристально, подумал немного, но ответил.
— Илай, ты мне друг, конечно, но я мужчина — прямой, недомолвок не люблю! Поэтому скажу прямо! Если то, что я сейчас тебе расскажу, куда-то уйдет — я тебе втащу! Как говорит Алекс — «со всей пролетарской ненавистью», чтобы это не значило! Вот, честно! Кстати! А что это значит!
— Ну… — я закатил глаза, вспоминая, а точнее размышляя как донести это понятие до своего очень сильного, но не очень умного друга.
— Пролетариат, вообще-то переводится с латинского, как «производящий потомство». Это такой социальный класс, для которого продажа собственной рабочей силы является единственным источником средств к существованию. Вот!
Клоун задумался.
— А что такое «пролетарская ненависть»?
— Ну… — опять задумался я. — Это когда неимущие очень не любят и хотят опзидю…
Я сбился.
Так мы до утра беседовать будем. Да и не собираюсь я неокрепшие умы шатать! Мне вон уже Революционных Гоблинов хватило! Розовый Бодя, кстати, опять куда-то сдрыстнул и среди гоблинов начали листовки на туалетной бумаге появляться, где розовой краской было нарисованы призыы унижать Орков! Очень, я вам скажу занятные картинки!
— Забей! Это примерно, как ты… когда разозлишься! И Молотом кого-то перешибешь! Вот, не поверишь — выглядит очень по-пролетарски! Только при этом еще немного ненавидеть нужно того, кого бьешь! А тебе — пофиг… Блин… О! Представь, что ты Алекса постукал? Ведь все ненавидят Алекса!
— Ну, хорошо! — кивнул здоровяк.
— А по поводу молчать, так я — могила! — состроил я честные глаза. — Наливай! И рассказывай!"
"И Клоун рассказал. Дело это было около шестидесяти лет назад. Пятьдесят восемь лет и семь месяцев, если быть точным. И эта точность от друга-пофигиста меня уже насторожила.
