Вечная Война. Книга VIII

Удар Молота продавил защитный барьер сучки, врезав ей… прямо по сиськам! Еще я слышал, что у женщин это место болезненное. И тут мои познания были, кажется, достоверными. Первая заорала так, что у меня заложило уши.

Бабу отбросило в сторону, но Императрица не собиралась отпускать её просто так. Еще один прыжок, уворот от очередного огненного шара и вот уже Молот прикладывается к голове бабищи, выбивая из неё дурь, вместе с сознанием.

Баба скрючилась, на полу и больше не шевелилась, хотя башка и у неё выглядела целой.

Только я решил перевести дух, как под сводами корабельной рубки разнеслось гулкое.

— Всем Сасать! Мордой на пол! Работает Инквизиция!!! Соня, фас!!!"

"Из воздуха возник мой Главный Инквизитор и огромная паучиха, которая бросилась вперед…

— Сонька, фу!!! — заорал я, испугавшись. Испугался я за своего нового питомца, потому что Императрица уже замахивалась, а видя её «в деле», я предполагал, что результат «зерга раша» для бедной паучихи будет плачевным.

Но, к счастью, и та и та среагировали адекватно.

Увидела меня, быстренько подбежала и ткнулась рылом мне в грудь.

— Налей!

— Блядь! — и это сказал не я! Это сказала моя, такая приличная с виду, жена. — Вы что, алкаши, и ксеноса умудрились споить?!

— Не виноватая я, он сам пришёл! — хмыкнул Алекс и расстроенно вздохнул. — А что, зарубы не будет? Мы опоздали?

— Да зарубились мы уже, как видишь!

Алекс обвел глазами кровавое поле боя и недоверчиво перевел на меня взгляд.

— Не, ну я предполагал, что ты крутой, но не настолько! Как так-то?

— Это не я! Все вопросы к моей половинке! — кивнул я на нахмуренную супругу.

— Серьезно? — продолжал офигевать друг. — А как это ты? Это самое?

Овечка вздохнула.

— Не время и не место сейчас для объяснений! Нам нужно убираться отсюда! Немедленно!

— Поддерживаю! — кивнул я, хотя мне дико хотелось получить все объяснения.

— Налей! — снова ткнулась в меня огромная многоглазая харя моей подруги-алкоголицы.

— Алекс, есть чё? — осведомился я.

— Тот хмыкнул, но бросил мне свою верную флягу, которую я ловко поймал, сморщившись от боли. Я был весь покрыт золотистой прожаренной корочкой и каждое движение доставляло мне сильную боль.

Если бы у паучихи был хвост, она бы им сейчас радостно замахала.

— Не сейчас, милая! — ласково погладил я щетинистую харю.