Вернуть невесту. Ловушка для попаданки 2

Неужели я настолько погрузилась в транс, что не смогла удержать феникса –выпустила, и окружающие это обнаружили? А птиц почему молчал, не вопил, как обычно, пожарной сиреной, пытаясь остановить?

Быстрый взгляд по сторонам…

Так… Хобб проверяет состояние мальчика на кровати слева. Сосредоточенно хмурится, качает головой, но не забывает при этом страховать и прикрывать меня. Мьирра подпитывает магией малышку справа и тоже расположилась так, чтобы полностью закрыть обзор. Ладно, они заняты делом и ни на что не обращают внимания, хотя обычно явление Фени народу пропустить трудно.

Но Ольма смотрит прямо на меня – и на ее лице лишь ожидание, нетерпение и ни малейшего беспокойства.

Получается, никто больше птица не заметил? Как такое возможно?"

"– Они не видели, – подтвердила девочка. Дотянулась до моей ладони, судорожно стиснувшей край покрывала, робко, как бы невзначай, погладила. – Только я так умею. Наставник говорил, что это способность Фениксов. Редкая. И мне, как вырасту, в академию надо. Вы не думайте, мы хоть и слуги, но из «старых», уже много поколений в клане.

Вот у меня и проявилось. Дар слабый, редко вижу. Надо тренироваться… Хотя теперь уже не надо. Незачем, – она поникла, будто вмиг потухла. – Моя искра почти погасла. Иногда я уже совсем ее не чувствую. Холодно без нее. И слабость сильная... А еще я слышала, о чем взрослые шептались. Мы умрем, да?

Она смолкла. Заморгала часто, пытаясь скрыть набухавшие на глазах слезы. И меня словно кипятком ошпарило.

– Тебя как зовут?

– Доти.

– Ты не потеряешь искру, Доти. И не умрешь. Мы сделаем все, чтобы помочь вам… тебе и другим детям. Ты еще станешь магом. И в академии учиться будешь, – произнесла твердо, обещая скорее себе, чем ребенку.

Снова зажмурилась, отыскала черную, даже на вид омерзительно-склизкую нить, что выкачивала силы из ребенка, а затем, повинуясь внезапному наитию, зачерпнула огненной магии из своего источника, сформировала жгут и крепко перетянула нить у самого основания. Жгут тут же подернулся дымом, пошел трещинами, задрожал, но выдержал.

Пока выдержал. Я понимала, что это ненадолго – чернильная зараза его скоро уничтожит впитает в себя, растворит, но пусть хоть так. Временно это сдержит болезнь, и мы успеем сообразить, что делать.

– Ну, вот, – я ободряюще улыбнулась. – Сейчас станет лучше. Только ты…

Замялась, подбирая слова, но Доти сама поняла, о чем ее собираются просить.

– Я никому не скажу, леди, – пообещала она твердо. – Никому на свете. Не маленькая.