— Госпожа… — бесцеремонно напомнил о своем существовании Граэм. — Так вам помочь?
Ну, если он настаивает.
Откашлялась, проверила, не сбилась ли на сторону вуаль, и произнесла — со всем достоинством, на которое оказалась способна, в моем щекотливом положении… свисая с забора.
— Спасибо. Если придвинете поближе вон тот ящик, буду чрезвычайно признательна.
Мою просьбу мгновенно выполнили, дождались, когда я «грациозно» сползу вниз, и даже подали руку. Я вложила кончики пальцев в протянутую ладонь, спустилась с ящика, отряхнула платье и невозмутимо, самым что ни на есть светским тоном осведомилась:
— С кем имею честь?
Даже если портретами Василисков пестрят все энциклопедии, Нари вполне может его не узнать.
Или вовсе не интересоваться политикой, по причине сильного хронического недомогания.
— Аллан Граэм, — представился мужчина. — А вы?..
— Эннари Янт.
— О… — лорд чуть приподнял брови. Осмотрел меня. Не скрываясь, внимательно, с любопытством. — Мне говорили, что младшая госпожа тяжело болеет, практически не поднимается с постели.
Многозначительная пауза…
— Все верно, — потупившись, горестно подтвердила я. — Болею. И не поднимаюсь. Встала исключительно, чтобы лично приветствовать наследника правящего рода. Как и полагается верной подданной. Обпившись… напившись… то есть приняв бодрящий настой и прочие укрепляющие здоровье снадобья.
— Понятно…
Кивок, легкая полуулыбка — и Граэм перевел взгляд на стену, молчаливо указывая мне на мою оплошность. Мол, а это вы тогда как объясните?
Вот ведь… Змей.
Что же придумать?
Мысли скакали заполошными мартовскими зайцами, пока не остановились на единственном возможном варианте.
Прости, птиц, надеюсь, ты поймешь.
— Ах, это?.. Это все мой питомец. С ним одни проблемы."
"Сунула руку в карман и, сжав покрепче тощее тельце, вытащила наружу пригревшегося в своем убежище воробья. Быстро — пока тот ничего не заподозрил и не стал отбиваться.
— Вот, видите? Он вечно куда-нибудь улетает и попадает в неприятности. Сейчас тоже. Сел на стену, а лапка застряла в щели между камнями.
Такое несчастье.
Пернатый, которого без всякого предупреждения бесцеремонно изъяли из схрона, откровенно оторопел. Ошалело замер, потом начал раздуваться, возмущенно защелкал клювом и… Явно собирался уже высказать все, что обо мне думает, но быстро сообразил, что к чему, сориентировался и решил подыграть.
Закатил глаза, жалостно свесил голову набок, даже лапой конвульсивно задергал — наверное, той самой, застрявшей.
