О том, почему наследник за два года так и не подписал документ о расторжении помолвки и внезапно оказался не бывшим, а самым что ни на есть настоящим женихом. Это все не важно.
Зелье — вот что сейчас имеет значение. Чем раньше его примешь после приготовления, тем лучше, сильнее подействует. Значит, надо торопиться.
Скорее… Скорее…
Последние метры. Открытая дверь спальни. Встревоженные лица Мьирры и Ольмы…"
"— Готово! — бросила им с порога и на всякий случай вытянула руку, демонстрируя ладонь.
Что делать в этом случае, мои домашние знали.
Мы давно все детально обсудили — основной план, дополнительный, вспомогательный, экстренный… и так далее, по списку.
Переодевалась я практически на ходу, глаза закапывала тоже. Воробей переселился в карман нового платья сам. Сумку с одеждой и всем необходимым сунула мне Ольма. Бежать по дому к подземному ходу в одежде и гриме Анны было рискованно. Но кто не рискует, тот, как известно, не пьет зелье, а лишнего времени на то, чтобы задерживаться по пути, у меня не было.
К счастью, удача оказалась на моей стороне — я не встретила никого. Даже наводнившие дом слуги опекуна, и те дисциплинированно бродили где-то в другой части поместья. Незаметно нырнула в тоннель и уже через полчаса входила в лабораторию Хобба.
— Нари, наконец-то, — учитель, нервно потирая руки, шагнул в мою сторону.
— Все в порядке, мэтр?
— Да. Цикл завершен. Зелье можно пить, если ты об этом. Вот только…
— Что?
Сердце пропустило удар, а затем зачастило вдвое быстрее обычного.
Неужели опять не повезло?
— Его цвет. Помнишь, что в книге написано? — Хобб запнулся, на мгновение прикрыл глаза и процитировал почти нараспев: — «А оттенок у него льдисто-морозный, под стать ветряным крыльям призрачного дракона, что отдал снадобью свою драгоценную чешую». Так вот, льдисто-морозный есть, но кроме него еще кое-что… Сама смотри.
Мэтр осторожно поднял со стола колбу из зачарованного узурского стекла и передал мне.
Жидкость в колбе сияла, переливалась всеми оттенками серо-синего, клубилась зыбким голубым туманом, серебрилась инеем на стенках сосуда.
Кружилась алмазной поземкой, обвивая бьющееся в самой сердцевине золотистое зернышко, похожее на маленькое солнце.
— Вот… — учитель ткнул пальцем в центр. — В книге о подобном нет ни слова, и я не уверен, можно ли это пить. Что оно вообще такое?
Солнышко сверкнуло, отзываясь на слова Хобба — словно подмигнуло. Знакомо так.
